— Выходим…
Человек, который это скомандовал, по званию был как минимум капитаном. Морская пехота, десант или даже спецназ, подготовку не скроешь. Средних лет, короткая стрижка, темные очки. Старше водителя и еще одного пассажира, по-видимому, охранника. Этим — нет и тридцати…
Стафф-сержант открыл дверь, вышел. Пробежался взглядом по стенам с висящими жгутами кабелей, полу, на котором еще были следы от установленных станин и подведенного к ним питания. Жалкое зрелище экономического упадка…
Метров пять до ближайшей стены, метров тридцать до ворот. Не уйти.
Тем временем, два человека, водитель и телохранитель, вытащили из багажника и бросили на пол стандартный пластиковый мешок, применяемый в армии для транспортировки трупов. Явно полный.
— Сержант Альварес, ко мне! — скомандовал человек в черных очках.
Сержант подошел ближе, принял стойку смирно, как сделал бы любой морской пехотинец перед командиром, или тем, кого он считает командиром.
— Я удовлетворен вашим поведением во время испытания. Вы показали, что морская пехота САСШ по-прежнему чего-то стоит.
— Сэр!
— Можете принять стойку "вольно", сержант, у нас не принято излишнее следование уставу. В конечном итоге Устав — не более чем средство сделать из гражданских раздолбаев некое подобие армии, а у нас в этом нет необходимости. У нас нет никого, кого нужно учить должному порядку. Рядом с вами мешок, откройте его.
Сержант открыл мешок. Там лежал один из ублюдков, которые напали на него в камере — этому не повезло, он погиб от удара в нос. Сломанный, провалившийся нос, черные мешки под глазами — явные признаки кровоизлияния в мозг.
— К сожалению, мы не можем здесь действовать так же, как мы действуем в Мексике, сержант. Даже там нас держат за руки всякие ублюдки, которые умеют красиво говорить, но ни черта не делают, у кого североамериканский флаг лежит на полу вместо половой тряпки, и которые считают за подлость сотрудничать с государством и служить в армии. К сожалению, мы вынуждены защищать и их, потому что таков наш долг. Здесь же за то, что вы сделали за прошедший день — вас вполне могут приговорить к смертной казни.
— Сэр, это была самооборона.
— Я и не сомневаюсь в этом. Предатели, засевшие в Вашингтоне и торгующие страной, делают все, чтобы отнять у простого американца самые необъемлемые, самые очевидные права, в том числе и право на защиту от преступных посягательств. Перед вами лежит тело, сержант, от которого надо избавиться. Взрывчатку вы найдете в багажнике. Приступайте.
О чем идет речь — Альварес хорошо знал. Стандартная процедура. Когда у вас оказывалось тело террориста, от которого надо было гарантированно избавиться — его вывозили в безлюдное место, приматывали к нему несколько фунтов взрывчатки и подрывали. Основное достоинство этого метода было в том, что после подрыва не оставалось вообще ничего, никаких следов. Если тело бросить в воду с камнем на шее — оно обязательно всплывет, если закопать — найдется какой-нибудь ублюдок, который стукнет, могилу эксгумируют, и начнется внутреннее расследование. А здесь — не остается ничего, ни костей, ни могилы, ни даже чего-либо пригодного для того, чтобы взять образец ДНК. А нет тела — нет и дела…
Взрывчатка была не армейская, а промышленная, для использования при вскрышных работах в карьерах. РДХ или что-то в этом роде, шашки в один фунт, как нельзя лучше подходящие. Николас Альварес распределил шашки по всему мешку, чтобы от тела не осталось ничего, связал взрывную сеть, вывел концы проводов на блок управления, который нашел вместе с шашками. Вопросительно взглянул на человека в черных очках.
— Достаточно. Итак, вам, сержант Николас Альварес, предлагается вступить в общество. Я мог бы много говорить о нем, но не вижу в этом смысла, в этой стране и так слишком много слов. Скажу только вот что: мы свято чтим Конституцию Североамериканских соединенных штатов как величайший политический документ, который когда-либо был создан человеком. Мы свято чтим государство, созданное отцами — основателями и на сегодняшний день управляемое узурпаторами и предателями. Мы свято чтим традиции североамериканской армии — как последнего бастиона на пути воинствующего варварства, захлестывающего нашу страну. От своих соратников мы не требуем принесения ни клятвы, ни присяги — достаточно той, которая уже принесена. Вы можете ее повторить, стафф-сержант?
Я, Николас Альварес, торжественно клянусь сохранять верность Североамериканским Соединенным Штатам, верно служить им против любых врагов, подчиняться приказам президента Североамериканских Соединенных Штатов и назначенным вышестоящим офицерам в соответствии с военным законодательством. Да поможет мне Бог!