Базара того уже не было — он сгорел в адском высокотемпературном пламени нескольких термобарических бомб. Там никто не селился, потому что это место считалось теперь проклятым, и те, кто контролировал Кабул — а власть в Кабуле менялась с периодичностью в несколько месяцев — никто не осмеливался находиться там долгое время, даже просто пройти по обгоревшим развалинам. Из уст в уста передавалось, что там живут джинны.
— Простите, сударыня. Если ваша героиня попала в такой переплет — как же она будет выбираться оттуда?
Катерина надула губки.
— Какой вы право, недогадливый. Вероятно, вы ни разу не пробовали писать. Конечно же, ее спасут. Придут наши солдаты и спасут.
— Афганистан — опасное место. Очень.
— Я знаю. Но ее все равно спасут. Она попадет во дворец, а потом ночью придут…
— Спецназ — машинально подсказал я.
— Да, да. Спецназ. И спасут ее. Они будут долго идти по горам, а потом ее эвакуируют на вертолете. Ночью прилетит вертолет… черный, страшный, и они улетят. А эмира, который покупает девушек и издевается над ними — на его дворец сбросят бомбу.
И снова у меня не возникло никаких ассоциаций. А должно было бы!
— Весьма неправдоподобно…
— Почему же?
— Понимаете, во-первых, надо будет описать, как спецназ нашел ее, как он вышел на дворец эмира. Потом — бомбить дворец — это все-таки слишком. Это межгосударственный инцидент, вторжение самолета одного государства в воздушное пространства другого и нанесение бомбового удара. Это может закончиться войной.
Катерина поставила бокал на стойку, закусила губу, задумавшись.
— Может, вы и правы… Вы так об этом говорите, как будто… ах да…
— Вице-адмирал Флота Его Императорского Величества, бывший Наместник Его Императорского Величества в Персии к вашим услугам…
— Я немного слышала про вас. В газетах. Что-то про Тегеран. Вы воевали в Тегеране.
— Это нельзя назвать войной, там воевали другие люди, которые ежедневно выходили на улицы и дороги, которые прочесывали селения в поисках бандитов. Все, что я делал — так это старался им не мешать.
— Но вы же знаете, как все это происходит. Высадка людей с вертолета…
— Полагаю, что да, сударыня. Это называется десант.
— Решено — с решительным видом объявила Катерина — в таком случае мы пишем эту книгу вместе. Соавторы!
Я не успел даже ответить — заметил не кого-нибудь, а главу консульского отдела в Нью-Йорке господина Доманского, с любезнейшей улыбкой идущего в нашу сторону. Что самое удивительное — в руке у него был сотовый телефон.
— Доброго здравия, Ваше Высокопревосходительство… — склонил голову он.
— Доброго здравия и вам, советник.
— Если я не ошибаюсь — вам изволят телефонировать — на даму, стоящую рядом со мной, он даже не взглянул, не соизволил поздороваться.
— Мне? Вы уверены, сударь?
— Определенно, это вас, если вы — князь Александр Воронцов.
Недоумевая, я взял телефон.
— У аппарата.
— Выложи свой телефон.
Мне показалось, что за шиворот мне сунули кусок льда — столь знаком мне был этот голос. Ксения!
Я наощупь достал телефон из внутреннего кармана пиджака, выложил его на стойку рядом с бокалом Катерины
— Да.
— Теперь отойди туда, где можно нормально разговаривать.
Ксения знала что делает — это была женщина из стали, предусмотрительная, хитрая, много чего набравшаяся, в том числе и от меня. Сотовый телефон нельзя было держать при себе, потому что он, даже выключенный, может улавливать человеческую речь мембраной и передавать ее тому, кому слышать какие-то разговоры не следует.
Оставив Катерину с Доманским, я вышел в служебный коридор, проложив путь через веселящихся, пьющих, пытающихся танцевать людей. Кто-то на меня натолкнулся, едва не сшиб с ног — тут уже были и пьяные и обкурившиеся. В коридоре было потише, если не считать парочек по темным местам.
— Уже.
— Нам нужно встретиться. Немедленно.
Вот так.
— Ты не потрудишься мне объяснить, чем…
— Не по телефону. Мне надо тебя видеть.
Господи… Это ведь была Ксения. Которой я на ее пятнадцать лет подарил цветы, проникнув ночью туда, куда проникнуть теоретически было невозможно.
Потом, многим позже произошло все остальное — и я огреб проблемы на всю оставшуюся жизнь. И сына.