Лев хмуро улыбнулся. Его молодое красивое лицо отливало бронзой, словно памятник молодому ученому, поедающему мороженое. Как и положено памятнику, он молчал и смотрел на все свысока.
– Что вы еще знаете, Лев? – доела мороженое подруга. Ее широкий профиль еще немного растекся от удовольствия.
– Надя, как же вы все-таки красивы. Я пока бежал вокруг пруда, все время думал о вас.
– А как же я? – не сдавалась подруга.
– Вы же замужем.
– С чего вы взяли, что я замужем?
– Ну у вас же есть парень?
– Допустим, но при чем здесь муж?
– Злитесь без повода.
– Я злюсь? Разве я злая? – посмотрела Женя на свою последнюю Надежду.
Надежда недоумевала, с одной стороны, ей хотелось защитить подругу, но с другой стоял Лев. Такой красивый и мужественный. Она не оправдалась, как часто бывает с надеждами.
– Точно не добрая. Даже после мороженого, – мрачно улыбнулся Лев.
– За мороженое отдельное спасибо. Сколько я вам должна?
– Нисколько. Мне просто показалось, что вы против наших отношений с Надей.
– А у вас уже отношения?
– Вот, вы как будто ревнуете.
– А вы знаете, что такое ревность?
– Знакомое чувство, но как можно ревновать к незнакомцу.
– С чего вы взяли, что я ревную? – Вдруг споткнулась подруга. И легкий ветерок досады «черт возьми» поднял пыль с дорожки. Черт взял свое, рассорил троицу и, празднуя победу над добром, включил на радостях «Кумпарситу».
– Музыку слышите? Танго.
– Да, этот мужик здесь постоянно играет на аккордеоне.
– И представьте, будто я пригласил Надю, а вы остались стоять. Тут любая заревнует.
– А вы умеете танцевать танго?
– Вот опять вы атакуете. В том-то и дело, что нет. Но это уже не важно. Главное – пригласить. Я и не думал заставлять вас ревновать.
– Что же вы думали? – вмешалась Надя.
– Почему я раньше вас здесь не встречал.
– Наверное, потому что я была замужем.
– Серьезно? Вы же такая молодая. Чтобы…
– Чтобы что?
– Чтобы прятать свою красоту за кем-то. Она ведь не вечна. Проклятые мужья готовы заточить своих жен в замок, лишь бы только никто не видел, никто не дышал неровно, не покушался на собственность.
– Если бы в замок, мы жили в коммуналке.
– Слава богу, все это уже позади.
– Откуда вы знаете, что позади?
– Понятия не имею, но что-то мне подсказывает. В химии все лишнее всегда выпадает в осадок.
– Так как же вас все-таки зовут?
– Надя.
– Женя.
– Очень приятно.
– Вот и познакомились. Однако мне уже пора бежать, – почувствовала себя третьей лишней Женя. – Договаривалась еще с одним львом, настоящим, – добавила она ехидно. – Уже опаздываю, боюсь, будет рычать, – улыбнулась она.
– Какое счастье, что у вас есть свой лев, – заметил Лев. – Надеюсь, вы на меня не в обиде?
– Нет, что вы. Вы самый безобидный лев, которого я встречала, – снова уколола она его. – И еще раз спасибо за мороженое.
– Вечером созвонимся. – Поцеловала подруга Надю и исчезла.
– Подруга выпала в осадок, – заключил с улыбкой Лев.
– Женя просто бомба, с ней всегда как на вулкане.
– Химия жизни. Если кислоту смешать с щелочью, то кто-то выпадает в осадок.
– Вы всегда такой?
– Какой?
– Едкий, как химикат. А можно я буду звать вас так иногда? Химикат, – рассмеялась Надя.
– Лучше уж тогда Рыжий.
– Почему рыжий?
– Меня в детстве всегда так звали.
– Вы обижались?
– Трудно обижаться на правду, – махнул рыжей гривой Лев.
Они шли по дороге и говорили, говорили, говорили, пока не обнаружили себя целующимися на скамейке, скамейка оказалась первым уровнем дивана, который теперь раскладывался то и дело в ее небольшой квартирке в самом центре города. Они разлагались на нем, как только позволяло чувство стыда. Скоро оно прошло, им было не стыдно. Совсем не стыдно. Расклад был прост – уложить бабу на диван.
Рассказы были все те же, о бывшем итальянском любовнике, который хотел взять ее замуж, да не взял.
– Какой же он дурак!
– Я тоже так подумала.
Немного еврейские черные яркие глаза – от бабушки, тонкий нос, пухлые губы – от мамы и беспечный нрав – от папы, настолько беспечного, что Надя не видела его никогда, не знала и знать не хотела.
Им было хорошо, и они не задумывались о завтрашнем дне, видимо, от этого и было так хорошо. Не думаешь про завтра – и гора с плеч.
Весна бурлила в каждой их клетке, хотя снаружи уже кружила листьями осень. Она раскидывала карты: клен, дама, валет. И этот балет был прекрасен своей изящной хореографией и яркими костюмами.
Они могли часами наблюдать, как бросаются с деревьев листья в свой последний полет. Их смерть была прекрасна. Люди так или иначе подхватывали этот суицидальный порыв, ходили понуро и словно насморком шмыгали депрессией. Спрятав голову в плечи, подняв воротник, они тщетно искали повсюду упавшее настроение. Влюбленность, будто теплый плед, позволяла Льву и Наде пережить похолодание без потерь. Пока у Льва была Надежда, а у Надежды Лев, ничто не могло их заставить переживать так близко к сердцу времена года.