Стоящий недалеко от площадки молодой парень крикнул: - а волкам она обещала свободу! Надо было только избавиться от вожака!
Лорен, стоящая перед стаей, молчала, отчуждённо глядя перед собой. Кытах Арбай шепнул Айку: - тебе придётся рассказать всё, как есть.
Тот вздохнул: - да, пожалуй. Но сначала… - он шагнул вперёд, поднял руку, и настала тишина, все глаза были устремлены на вожака: - волки, вот моё решение, - он на секунду стиснул зубы, удерживая рычание, потом поднял голову, - я изгоняю эту женщину из стаи. Через неделю её не должно быть в городе и окрестностях. Вы знаете наш закон - отверженный не имеет права на защиту. Ей придётся уехать. А теперь, - он повернулся к Лорен, - уходи. Я даю неделю на завершение твоих дел. Через семь дней тебя не должно быть в городе. - Он отвернулся от неё, а Лорен, ненавидяще глянув в его спину, повернулась и пошла по тропе в сторону Междуреченска. Ей уступали дорогу, с неприязнью отшатываясь в сторону. Изгнание из родной стаи было тяжелейшим наказанием для волка, и все это знали. Изгнанный не мог прожить в лесу один - это несло гибель от зубов диких сородичей. Не мог он жить и среди людей - его волк не потерпел бы отсутствие рядом себе подобных и вскоре бы сорвался, что грозило смертельной опасностью для окружающих. Оставалось только одно: примкнуть к чужой стае. Но к изгнанникам всегда и везде относились с большим подозрением, их статус был предельно низок. Даже волчицам приходилось тяжко. У них, практически, не было шансов выйти замуж. Волки, существа серьёзные, не хотели рисковать, создавая семью с изгоем. Женщины в открытую отвергали пришлую, не без оснований опасаясь подвоха. И, самое главное, далеко не каждый вожак согласится принять к себе изгнанника-волка или волчицу. Отверженному оставалось либо умереть, либо влачить жалкое подчинённое существование на задворках чужой стаи.
Айк тяжело влез на крышу заимки, оглядел поднятые к нему лица. Все волки уже обратились в людей, а женщины встали рядом со своими мужчинами, вновь явив ему его стаю, единую, сплочённую его силой и волей, которую он любил, и которую был готов защищать до последней капли своей крови.
- Волки, - он сглотнул тугой комок, - вы имеете право знать, почему у меня нет пары. Я расскажу, хотя мне и тяжело. - Все настороженно молчали, - я встретил свою пару в прошлом году и взял её силой. Это была моя вина, она оказалась человеком, и ей чужды наши обычаи. - Он замолчал. Говорить было тяжело. - Она… не любит меня, и я ей не нужен. Но… она родила двух щенков, самочек, за что я бесконечно ей благодарен. - Люди зашевелились, переговариваясь, удивляясь услышанному. Из толпы звонко, со смешком, выкрикнула женщина: - ну что же ты сплоховал, Айк? Не смог женщину в себя влюбить?? Улыбался бы почаще, глядишь, она бы и растаяла!
Деловитый мужской бас с другого конца добавил: - на цепь пусть тебя посадит, как наши бабы делают, когда уж им гон сильно надоест. Посидишь - узнаешь, каково нам, женатикам, живётся!
Айк улыбнулся краешком губ, пережидая, когда все успокоятся. - Она очень гордая и упрямая, моя Соня…
- чисто моя Любава! - кто-то выкрикнул, засмеявшись.
- Женщины - они такие, любят, чтоб перед ними на брюхе ползали и хвост поджатым держали! - подхватил в стороне молодой мужской голос.
Сергей с тревогой смотрел на вожака. Тот побледнел до синевы, и было видно, что он с трудом удерживает сознание.
- Я надеюсь, что моя пара поймёт меня и простит, - с трудом продолжал Айк, - но я должен быть рядом с нею. - Звягинцев взглядом указал телохранителям на Айка. Двое из них запрыгнули на крышу - и вовремя. Его глаза закатились, и он упал им на руки.
Айк открыл глаза и уставился в белый потолок, не сразу сообразив, где находится. Характерный запах сказал ему, что он в больнице. Он завертел головой, отметив капельницу. Тело болело и саднило, но самая сильная боль чувствовалась в левой руке, и Айк вспомнил, что ему прокусили лапу. Рука была забинтована чуть не до локтя. Повязка охватывала грудь, правое плечо и шею. Он полежал немного, раздумывая, но хотелось в туалет, и Айк скосил глаза на стену в поисках кнопки. Вскоре где-то далеко послышались шаги, и молодая девушка в коротком, салатного цвета халатике и кокетливо сдвинутой набок шапочке торопливо вошла в комнату. Он увидел её чуть испуганный вопросительный взгляд и скупо улыбнулся: - вы не поможете мне встать?