Звягинцев расслабленно развалился за столом в своём кабинете, кивком головы отпустив Олега. С любопытством и неприязнью посмотрел на Соню: - я тебя слушаю? Только давай договоримся: ты сообщаешь мне всё, зачем приехала, я рассказываю то, о чём должен поставить тебя в известность, и Олег скоренько увозит тебя в Демидово. Лады? А то у меня тут работы воз и маленькая тележка, - он небрежно кивнул на гору бумаг на столе.
Соня почувствовала, как закипает. Она прошла к стоящему у стены креслу, проигнорировав стул для посетителей, притулившийся сбоку стола. Не спеша села, расправив подол летнего платья под скептическим взглядом мужчины. Прохладненько улыбнулась ему: - для начала: “Софья Михайловна” и “вы”. Затем, сообщаю: я уеду тогда, когда сочту нужным, а пока вы будете всеми силами мне помогать. Далее: поручаю вам, Сергей, сегодня к вечеру, скажем, к семнадцати часам, собрать Совет стаи. Явка всем строго обязательна. Ну и, наконец, я хочу ознакомиться с письмом, которое оставил вам мой муж. - Она спокойно смотрела ему в глаза, и под её взглядом он как-то стушевался, суетливо перекладывая с места на место бумаги на столе. Соня поняла, что Олег рассказал ему об их встрече и теперь Звягинцев не знает, как поступить. Наконец, он взял себя в руки, сухо сказал: - Айк не велел вам ничего говорить…Софья Михайловна! Письмо написано для меня, а не для вас.
- Не выдержав, Соня вскочила с кресла. Наклонившись к нему, с ненавистью прошипела: - именем Закона Стаи! Я требую это письмо!
И Звягинцев дрогнул. Не глядя на неё, вынул из стола письмо и бросил его на стол: - читайте!
Соня взяла конверт, стараясь унять дрожь в руках, сунула его в сумку: - я прочитаю его в гостинице. - Повернувшись к двери, сказала через плечо: - до вечера, Сергей. Пусть Совет соберётся в кабинете Айка.
Олег ждал её в приёмной. Мельком глянув в лицо, отвернулся и пошёл к выходу.
Сидя рядом с ним в машине, Соня думала, что сейчас бы ей хотелось закрыться в номере гостиницы, читать письмо, плакать, ругать Айка и свою разрушенную жизнь. Но нет, скрепя сердце приходится ехать к Аллочке, которая наверняка уже измучилась под бременем своей вины.
Действительно, подруга, едва открыв Соне двери, с рыданием бросилась ей на шею: - С-о-о-онька-а… прости меня, пожалуйста! Я правда хотела позвонить, но испугалась за Олежку!! - Стоящий за Сониной спиной муж протиснулся мимо неё, привлёк к себе плачущую Аллочку:
- не плачь, прошу тебя, любимая! Не плачь, тебе же нельзя расстраиваться! - укоризненно глянул на Соню. Та усмехнулась:
- хватит рыдать, уймись. О чём ревёшь-то?
- Мне стыдно, правда! Такая беда, такое горе, а я отмолчалась, испугалась!
- Да ладно, Алла, ничего уже не изменить. Я всё равно бы узнала. - Ей не хотелось утешать подругу, её страдания показались Соне слишком ничтожными и мелкими по сравнению с её горем. Не то чтобы она завидовала, но ей хотелось поскорее закончить с этим и уехать в гостиницу. Письмо не позволяло отвлечься ни на секунду. Всё же она немного задержалась у Одинцовых, выслушав жалобы Аллочки на отекающие к вечеру ноги, на боли в спине и наблюдая, как трепетно здоровенный полярный волк реагирует на каждое движение подруги. Ей пришлось рассказывать о девчонках и своей, уже бывшей, работе. Только о ближайших планах Соня умолчала. Олег сидел рядом, да и Аллочке она уже не доверяла. Кое-как ей удалось уверить подругу, что она на неё не сердится и обязательно будет к ней забегать, но переезжать из гостиницы к Одинцовым категорически отказалась.
Наконец, закрыв на ключ дверь за ушедшим Олегом, Соня дрожащими руками открыла конверт.
Мелкий угловатый почерк Айка: “ Сергей, я верю, что ты справишься. Не позднее, чем через месяц после этого письма ты должен провести выборы нового вожака. Прости, но я знаю, ты не сможешь повести за собой стаю. Ты тоже это знаешь, так что с выборами не тяни. Мне жаль, что прольётся много крови, потому что явных вожаков в стае нет, а значит, будет много поединков.
Не говори Соне обо мне. Она всё равно узнает, но пусть пройдёт время. Я глубоко виноват перед ней, а она так и не смогла простить. Порой, мне кажется, вся моя жизнь - одна большая ошибка. А самую главную ошибку совершила Природа, создавая оборотней, объединив в одном теле человека и волка. Я не мог вмешаться в её противостояние со стаей, а лишь наблюдал, хотя сердце сжималось от боли. Жалея её и сочувствуя, я понимал, что если она не выдержит и сломается - ей не быть во главе волков. Я не раз говорил ей о Первом Законе Стаи, но она ничего не хотела знать. Она никогда не просила о помощи, а я уважал её гордость. Это была её битва, и она её проиграла. Мне кажется, Соня внутренне была к этому готова, потому что ей не интересны наши законы и традиции, она видела только наших зверей, презирала и ненавидела их.