Собака, радуясь такому вниманию, прыгала еще выше, пытаясь лизнуть хозяйку. Девушка весело убегала, а собака ее догоняла.
За таким веселым занятием их и застал Виталий. Он стоял на дороге и улыбался.
– Увидел тебя еще от фермы и пошел навстречу. А у вас тут такое веселье, что вы никого не видите.
– Да вот, с собачкой играю – сказала она и подняла на него глаза. Она видела его так близко при ярком свете первый раз. Они стояли и смотрели друг на друга.
– Ты на ферму идешь? – спросил он.
– Да. А ты теперь там будешь работать?
– Да. Решил поработать.
– А где ты раньше жил?
– В Москве.
– А как здесь оказался?
– За тобой приехал.
– Это как?
– Так вышло. Увидел тебя на вокзале и поехал за тобой.
– Шутишь?
– Нет. Не шучу. А ты разве не помнишь?
– Я помню, что ехал, но что из-за меня!
– Да, я тебя заметил еще в Москве. Вот так вот. Понял, что ты мне нужна и поехал. А ты?
– В поезде я тебя, конечно, видела, но тогда я еще не влюбилась. А вот когда на ферму пришла… Помнишь?
Он не дал ей договорить, улыбаясь, и глядя в глаза спросил:
– А ты что, влюбилась?
– Да.
– В меня?
– Да – не задумываясь, ответила она и сразу же почувствовала на своих губах его губы.
Они стояли посреди этого ярко-зеленого поля, с этими оранжевыми цветами, и небо было такого сказочного цвета, ну просто аквамарин. Все казалось какой-то фантастикой: и нереально красивая природа, и нереально яркие краски, и нереально сильные чувства. Ощущение счастья было таким сильным, что тоже казалось нереальным. Безотчетная радость и новизна чувств, словно выдернули их из обычной земной жизни и погрузили в параллельный, более восхитительный мир.
Этот долгий и многоговорящий поцелуй был подтверждением того, что вчерашние события не были случайными, и что ни одна из сторон не поменяла своих намерений. Теперь сомнения ушли, и они радостно принялись знакомиться. Они трещали без умолку, то рассказывая о себе, то расспрашивая друг друга. Они смеялись, удивлялись и даже огорчались иногда. Не заметив, как прошло время, они с удивлением обнаружили, что почти стоят на дороге и прошли совсем небольшой отрезок пути. Верная Динка, устав ждать, пока они наговорятся, улеглась прямо на дороге и, пригревшись на солнце, задремала.
Вернувшись из солнечного мира своей любви в существующую действительность, они решили, что пора расставаться. Договорившись о встрече, повернули в разные стороны. Он к ферме. Она к поселку.
Вернувшись домой без молока и с каким-то новым выражением лица, она прошла сразу в свою комнату и, не раздеваясь, легла на постель. Родители недоуменно переглянулись друг с другом, но тревожить ее не стали.
За какие-то несколько дней Лида так переменилась, что все только руками разводили, не зная, что сказать и что думать. Она была бодра, энергична, всегда весела. От разумной и сдержанной девушки не осталось и следа. Она превратилась в озорную и смешливую девчонку, которой море по колено. Глядя через окно на свою дочь, которая разговаривала с подругой Светой и при этом весело хохотала, заливаясь заразительным смехом, Елена Леонидовна, обращаясь к мужу, пыталась установить причину перемен.
– Я бы подумала, что она влюбилась, если бы был подходящий случай для этого.
– Ты думаешь, влюбилась?
– Вероятнее всего.
– Но из Москвы она приехала в своем обычном состоянии духа – анализировал Валерий Иванович.
– Значит, влюбилась здесь. Я даже не представляю, в кого она здесь могла так влюбиться – удивлялась мать.
– Что значит так?
– Так сильно.
– Ой, не пугай меня – отмахнулся глава дома.
– Чем я тебя пугаю?
– Ну как чем? Сама говоришь, что претендентов подходящих здесь нет. А любовь, как известно, зла.
Они встретились взглядами, и каждый из них продумал конец поговорки про себя, а потом представил. Лица их посерели.
– Я не думаю, что она могла бы влюбиться в кого-то неподходящего для нее. Она всегда была слишком разборчива – вселяла в себя надежду мать.
– Была – ворчливо и резко оборвал отец. – Была разборчива, да вся вышла.
Они опять встретились взглядами, и каждый в глазах своей половинки прочитал тревогу. Как по команде, они повернули голову к окну. Во дворе среди зелени и цветов на скамейке сидели подруги. Радостная картина летнего дня и душевного разговора девушек успокоила обоих.
– Ох, мать. Ты просто умная Эльза.
– Какая я? Кто я? – оживилась Елена Леонидовна.
– Ну, помнишь, ту немецкую сказку, где девушка Эльза, еще не будучи замужем и не имея детей, плакала о том, что ее ребенка может убить мотыгой, плохо закрепленной в погребе. Мотыга могла упасть на сына, которого еще не было на свете.