Глава 14
Большой каменный дом Руслана Николаевича Смекалова утопал в зелени. Во дворе перед крыльцом стояла огромная старая липа. Под ее густой кроной, дающей надежную тень, стоял стол. За накрытым столом сидели Руслан Николаевич с Эдуардом Петровичем Скоротечко, начальником районной милиции. Хозяин суетился, предлагая гостю закуски.
– Дорогой, попробуй баранину – протянул он тарелку с разложенной на ней едой.
– А с чем это?
– Это чернослив. Мясо с черносливом.
– Ну, давай попробую – гость медленно отправлял в рот содержимое тарелки. Его тяжелый обвисший подбородок, словно какой-то заводной механизм, двигался из стороны в сторону, пережевывая пищу.
– Ну как? Вкусно?
– Да так. Как-то слатимо. Мы мясо с горчицей едим.
Руслан Николаевич отправил кусочек в рот и развел руками, сделав блаженное лицо.
– Слушай, вкусное мясо. Баранина.
– Да ладно тебе со своей бараниной – оборвал его гость. – Ты мне про телятину расскажи. Вернее о телятнике с коровником. Что там у вас?
– Все хорошо! – заулыбался Смекалов. – Все даже лучше, чем я рассчитывал. Парень этот, винтик наш, трудолюбивым оказался. Не ошибся я в нем. Все у него крутится, вертится, работает. Скотина в лугах целыми днями. Ремонту не мешает. Так ремонт уж почти к концу идет. Оборудование осталось. Я, конечно, все на контроле держу.
– А не ворует?
– Нет. Честный. Сильно честный – он засмеялся, посмотрев на Скоротечко хитрыми насмешливыми глазами, добавил: – Только у русских бывает такая честность. До наивности.
– А с бумагами как? Не чухнутся там у тебя в конторе никто?
– Нет. Кому какое дело. Что начальство говорит, то контора и пишет.
Говоря про начальство, Руслан Николаевич ткнул себя пальцем в грудь.
– Ну, тогда давай по стопарику за успех нашего дела – скривился Эдуард Петрович, изображая улыбку и поднимая большую увесистую стопку вверх.
– Да, давай за успех.
– А, вот еще что про телятину! Чуть не забыл. Жена наказывала мяса у тебя взять. Прикажи забить. Я заберу – вытирая губы, скомандовал гость.
– Ох-хо-хо – закряхтел Смекалов. – Боюсь, сегодня не получится у нас это.
– Как не получится? Почему?
– Сам пойми – сделал трагическое лицо Руслан Николаевич. – Виталий этих наших дел не знает. Начнет бумаги на отпуск мяса отправлять. В бухгалтерию сдавать. Платить придется. Надо ему как-то все объяснять. Да ведь без денег и без вранья ему никак не объяснишь. А ведь совру, так ведь ему подскажут, что я вру. Доверять не будет. А это сейчас нам не нужно. Нам нужно, чтобы он таким же наивным оставался. Ведь он считает, раз все колхозное, т.е. государственное, то и отвечать надо перед государством с полной точностью. Он же и старается, думая, что для государства.
Скоротечко как-то разом ухнул и затрясся в безудержном смехе. Все его раздутое тело ходило ходуном. Тройной подбородок, закрывая воротник и часть галстука, плавно переходил в грудь, а затем и в живот. По причине маленького роста объемы его были не так велики, как неприглядны. Громкий смех перешел в визгливые выкрикивания.
– Какое государство? Ой, не могу! Не смеши! Государство! Какое хоть у нас теперь государство? Он что еще не понял, чем занято руководство нашего государства? – окончив смеяться, он достал большой светлый носовой платок и начал вытирать глаза. Затем как-то сразу рассвирепел, вызверился и крикнул: – Делят крупные куски. Вот, чем там заняты. Понял?
Руслан Николаевич, желая успокоить гостя, заговорил монотонно и успокоительно:
– Ну, мы этого не знаем наверняка. Возможно, это домыслы. Мы, как представители районного руководства, не должны так говорить – он многозначительно посмотрел на собеседника. – Говоря о государстве, я имел ввиду, что парень этот – патриот и старается для Родины. Родина она всегда одна, независимо от строя. Да и отчетность никто не отменял. Работаем, как и раньше.
Эдуард Петрович, в завершение своего туалета, высморкался.
– Так что с мясом? Ты знаешь, я у тебя всегда брал.
– Потерпи, дорогой, немного. Скоро, Бог даст, все будет наше. Получим и мы свой кусок. Возьми в другом месте. Это место пока не наше. Только пока – как ребенка успокаивал хозяин гостя.
– В каком другом месте? Зачем в другом месте? Давай вечером заедем да сами забьем теленка, пока там никого нет.
– Да он все вечера на ферме торчит. Дела торопит.
– Вот правду говорят, «заставь дурака Богу молиться, он лоб разобьет» – досадовал Скоротечко. – Ладно, отбой с этой темой – отступился гость.
Руслан Николаевич радостно заулыбался.
– Вот шашлычок готов. Вот и соус. Вот и горчица.
Застолье продолжалось.