Первенец. А я и не утверждал, что ты выглядишь как портсигар. Я только говорю: ты действуешь мне на нервы точно так же, как этот портсигар!
Учтивец. Знаешь, даже в нервном состоянии все же надо бы делать различие между другом и портсигаром.
Первенец. А я не вижу особой разницы! Оба камнем лежат на сердце и нервируют…
Учтивец. Тогда я лучше пойду. Ты становишься слишком несправедлив.
Первенец. Нет, ты останешься! Я тебе сейчас докажу, что он закрывается, этот чертов портсигар. Что такое? Вообще не закрывается… А, понял. Уголок платка зажало, вон, сзади, где щель. Так. Вот. (Защелкивает портсигар.) То-то же. Убедился? А еще не верил! Вот теперь снова порядок. (Засовывает портсигар в карман.)
Учтивец. Но были сказаны обидные слова. Между друзьями.
Первенец. Да-да. Бывает. Случается.
Учтивец. Не знаю, не следует ли нам уяснить, что все-таки только что произошло между нами.
Первенец. Без меня. Я в такие игры не играю.
Учтивец. Я не какой-то там портсигар, чтобы запихивать в меня аккуратно сложенное хамство, а потом защелкнуть и сунуть в карман. Я не позволю засовывать себя в карман!
Первенец. Я никогда не сравнивал тебя с портсигаром, который нормально захлопывается. Об этом не может быть и речи. Я сравнил тебя с дорогим моему сердцу предметом — с портсигаром, который никак не закрывается и которым я поэтому не устаю заниматься, как непостижимым и загадочным феноменом.
Учтивец. Ты всегда с какой-то дьявольской ловкостью умеешь самые чудовищные сравнения задним числом передернуть и еще обернуть к собственной выгоде! А все потому, что ты пользуешься моей слабостью, а слабость моя только оттого, что из нас двоих я, по складу характера, более от тебя, чем ты от меня зависишь — э-э, завишу, и поэтому ты считаешь возможным обходиться со мной как с бессловесным портсигаром, делая со мной все, что только в голову взбредет, а потом еще утверждаешь, будто на самом деле имел в виду нечто прямо противоположное и сравнил меня с предметом, столь же дорогим твоему сердцу, сколь и не закрывающимся! Это все обман и ложь. Но ты же у нас сильный, тебе все можно! Тебе дозволено фальсифицировать историю. А значит, и историю нашей дружбы ты тоже можешь искажать, как вздумается, чтобы в конце концов вытащить из нее какого-нибудь осла да еще поставить его позади телеги.
В загородном доме. Элен прислонилась спиной к стене возле выхода. Человек в черном по песчаной дорожке идет в дом. Едва он переступает порог, Элен сзади набрасывается на него и закрывает ему глаза косынкой, концы которой тут же туго перевязывает на затылке. Человек в черном беспомощно топчется по комнате, как при игре в жмурки. В конце концов он садится на стул у окна. Элен садится на софу напротив. С улицы слышны голоса Георга, Первенца и Учтивца.
Георг. Господа, что у нас с вакансией заведующего отделом сбыта?
Первенец. Великий магистр, по-моему, мы нашли то, что нужно.
Учтивец. Некто господин Нефакт, по специальности — продавец компьютерных программ.
Первенец. Производит очень благоприятное впечатление. К сожалению, правда, уже далеко не юноша.
Учтивец. Но мы послали его на доскональную проверку.
Первенец. Господин Нефакт сам настоял на том, чтобы его здоровье было подвергнуто всестороннему обследованию.
Учтивец. Тест на СПИД, порог антиципации и так далее, все в пределах нормы.
Первенец. Хотя, конечно… Ты внимательно прочел эти их экспертизы? Все-таки пределы допустимых значений у них сильно разнятся в зависимости от возраста…
Учтивец. Ты что, голубчик, вчера родился! Кто же не знает, что старение — наиболее серьезный фактор риска в процессе выживания…
Георг, Учтивец и Первенец заходят в дом.
Элен (вскакивая). Георг!
Георг. Доброе утро, дорогая.
Первенец, Учтивец. Доброе утро.
Георг. Пойдемте куда-нибудь в другое место, господа. Не будем мешать. Пойдемте еще куда-нибудь!
Георг, Первенец и Учтивец удаляются. Элен снова садится. Человек в черном костяшками своих скелетных пальцев пытается развязать узел повязки. Ему это не удается, и он признает свое бессилие.
Затемнение.