Третий мужчина. Кто, я?
Титания. А кто же еще? Думаешь, я тебя сразу не признала, когда еще и лица твоего под свитером не видела, ты его там прятал, ах ты, единственный ты мой!
Третий мужчина. Но почему именно я?
Титания. Ну! Точно! Прямо до сих пор так в ушах и стоит, «Почему именно я?». Как часто я это слышала. Всякий раз, стоит попросить его принести бутылку вина или не забыть украсить стол цветами, — ответ всегда один. О-о, эти мои любимые мелкие недостатки!
Третий мужчина. Секундочку, секундочку! Даже если допустить, что я действительно твой возлюбленный, остается совершенно необъяснимым, почему твое упрямое подозрение сразу падает именно на меня. С какой стати? Что я такого особенного делаю и чем так уж сильно отличаюсь от этих двух господ, которые тоже, по-моему, могут быть претендентами.
Титания. Брючный! Ты вот этого знаешь?
Первый мужчина. Которого? Шерстяного?
Титания. Да.
Первый мужчина. Сегодня вот тут, на поляне, первый раз встретились.
Титания. А ты, Шнурочный, что скажешь о Брючном?
Второй мужчина. Я с ними обоими сегодня здесь, на поляне, впервые увиделся.
Титания. О, небо! Этак вы меня совсем запутаете! Как же мне узнать и как тебя найти, ты, улепетнувший бог! «Пусть гонится за Аполлоном{36} Дафна{37}, голубка — за грифоном, лань — за тигром»{38}. Так слушай: нашу распрю я хочу по-доброму окончить. Я люблю тебя.
Второй мужчина. Э-э-э… Это вы кому?
Титания. Тебе!
Второй мужчина. О-о, прошу вас, только не мне! Пожалуйста, не делайте мне неприятностей.
Титания. Брючный! Хочу тебя кое о чем спросить. Отвечай мне прямо и честно. От этого все зависит. Вот ты сказал: ты никогда ни в кого не влюблялся. Так, а теперь посмотри на меня. (Распахивает плащ.) Посмотри на меня! Как следует смотри! Смотри всюду, где тебе хочется. Так. А теперь я тебя спрашиваю: как, мог бы ты в меня влюбиться?
Первый мужчина. Признаться, я обескуражен. Столько красоты, и всё это в одном человеке, мне еще не приходилось видеть. Скажу как есть, скажу: да.
Титания. Шнурочный! У тебя жена и дети. Невзирая на это — ты бы меня взял?
Второй мужчина. Ты знаешь, я не лгу. Ответом будет: да.
Титания. Ты, Шерстяной. Допустим, ты на миг забыл свою робость.
Третий мужчина. Какой вопрос! Да если ты навстречу хотя бы шаг, — немедленно, конечно, сразу: да!
Титания. Итак, каждый из вас был бы готов сделать меня своей возлюбленной?
Первый мужчина. Подобный вопрос не стоит так долго мусолить с теоретической точки зрения…
Второй мужчина. Ради Бога, не бросайте нам всем разом косточку столь соблазнительной и опасной умственной игры.
Третий мужчина. Едва заслышав сладкий запах, мы все стоим на задних лапах.
Титания. Один из вас — самый подлый и льстивый лицемер, какого только видела эта Богом забытая планета. Ибо он утверждает, клянется и божится, что сию секунду, не сходя с места, готов стать моим возлюбленным — являясь одновременно моим беглым мужем, что он отрицает! Черт бы его побрал, говорю я! Я-то знаю, что он меня слышит. Он стоит там внизу. И еще кое-что я ему скажу прямо в сердце: наступает Иванова ночь. Больше я ничего не скажу. Он все сам поймет. Посмотрите на него: он побледнел!
Трое мужчин пристально смотрят друг на друга.
Ну, а вы двое, жалкие лгунишки, которые его выгораживают, прикрывают его своим смешным внешним сходством? Что с вами прикажете делать?
Третий мужчина. Никого я не выгораживаю и не прикрываю, поверь мне!
Второй мужчина. Да попадись мне этот подонок, я бы тут же его тебе предоставил.
Первый мужчина. Ну-ну! А ведь вы самый первый вздрогнули, как только эта дама окликнула нас с галереи.
Третий мужчина. Да-да, аж скамейка затряслась, так у вас нога от испуга дернулась.
Второй мужчина. Ну, знаете, уж вам ли говорить! Сами-то побелели как мел, едва голос услышали. У вас даже затылок стал весь белый — вон, как ваша майка.