Тактика действий на этот период намечалась такая. Контроль над улицами берут в свои руки рабочие дружины. Они действуют в первом эшелоне, вступая в непосредственный контакт с недовольным населением и в случае нужды разгоняя опасные скопления. Во втором эшелоне должна была действовать народная полиция ГДР, вмешиваясь только там, где дружинники не справлялись бы с обстановкой своими силами. Армия ГДР была как бы третьим эшелоном, то есть должна была использоваться лишь в крайних случаях, когда иного выхода не было бы. Советские войска, частично подтянутые к Берлину, должны были находиться в готовности № 1, но по возможности никак в происходящее не вмешиваться. Их черед действовать наступал в случае каких-либо акций со стороны гарнизонов трех держав в Западном Берлине, попыток бундесвера перейти границу с ГДР, двинуться по коммуникациям в Западный Берлин и т. п.
Большие надежды возлагались на использование в ходе акции хорошо подготовленных агитаторов — членов СЕПГ. Они должны были идти в толпу и вести дискуссии с гражданами, разъясняя смысл и необходимость закрытия границы. Немец, как известно, всегда не против того, чтобы «немножко подискутировать». Каждый из таких агитаторов образовывал бы вокруг себя группу людей, желающих выяснить с ним отношения как с представителем правящей партии. Тем самым скопления людей как бы дробились на многие отдельные группы и группки, люди удерживались от каких-либо коллективных действий погромного характера, одним словом, толпа как бы связывалась изнутри. Надо сказать, что эта тактика оказалась довольно эффективной, хотя многим агитаторам пришлось несладко.
Днем 12 августа все было готово. Э. Хонеккер заканчивал составление политических заявлений и приказов по войскам и полиции. Их должны были принести к нам в посольство часам к 10 вечера, чтобы мы успели перевести и передать документы в Москву. В тот вечер мне пришлось изрядно попотеть, так как из-за треклятой секретности переводить должен был только один я, а печатать только одна машинистка, причем время тех или иных акций и она не должна была знать: в последний момент я проставлял цифры от руки.
Вечером накануне М. Г. Первухин провел последнюю беседу с В. Ульбрихтом. Он прямо сказал ему, что можно по-разному относиться друг к другу, но сейчас наступает критический момент. Он просит поэтому действовать во всех вопросах только совместно, ничего не скрывать друг от друга. «Это и в ваших собственных интересах, — заметил Первухин, — если что будет не так, нам обоим головы снимут».
Ульбрихт кивнул и сказал, что Первухин может не сомневаться в его полной лояльности. Хитро прищурившись, он сообщил, что собирает у себя на даче всех руководителей партий Национального фронта. «Мы с ними пообедаем, я расскажу им о закрытии границы, почти полностью уверен в том, что они одобрят этот шаг. А главное, я их никуда не выпущу, пока дело не будет сделано. Sicher ist sicher», — закончил он, то есть береженого и бог бережет.
Личный состав посольства был проинформирован о готовящейся акции к вечеру 12 августа. Были образованы группы сотрудников, которые с ночи были разбросаны по различным районам Берлина для наблюдения за обстановкой, настроениями людей, действиями властей ГДР и сената Западного Берлина. Среди них были и уже имевшие в подобных делах опыт.
Аналогичная тактика использовалась посольством и во время событий 1953 года, причем наши сотрудники под видом немцев вместе с забастовщиками ходили на штурм здания ЦК СЕПГ, были при этом биты полицейскими, откатывались вместе с наступавшими назад и «между прочим» успевали передавать информацию о том, как обстоят дела и что собираются делать дальше восставшие.
Приемы этой работы интернациональны. Во всяком случае 19–20 августа 1991 года сотрудники многих посольств в Москве занимались тем же самым, о чем мне потом с увлечением и рассказывали.
Разумеется, мне очень хотелось попасть в состав одной из таких групп, но посол решительно завозражал. Будут, мол, дела поважнее и без помощника он не может оставаться. Увидев мой расстроенный вид, сказал, что, если мне уж так хочется, я могу исполнять 13 августа роль оперативного дежурного по посольству, то есть принимать всю телефонную и иную информацию, поступающую от наших сотрудников из города, обобщать ее и докладывать ему.
Первый звонок поступил около 6 часов утра от А. Слюсаря. Он сообщил, что солдаты вышли на границу с французским сектором и вместе с полицейскими перекрыли ее. Никаких волнений по этому поводу нет. Народ, видимо, еще спит. Скандалят несколько стариков, которые собрались, как всегда, играть со своими друзьями в карты в пивной по ту сторону секторальной границы. Обнаружив, что их туда теперь не пустят, они и вступили в словесную перепалку с полицейскими. С других точек докладывали примерно аналогичные зарисовки. Ульбрихт оказался прав. До обеда все было, в общем, довольно спокойно.