Это были первые годы правления Л. И. Брежнева. Он остро нуждался в каких-либо внешнеполитических успехах, так как позиция его была еще достаточно шаткой, а сделали его Генеральным секретарем, по выражению М. Г. Первухина потому, что он был самым слабым из тогдашних членов Политбюро и, как временная фигура, устраивал в тот момент все группировки. Видимо, в какой-то момент в окружении Брежнева решили, что на жесткой линии в отношении Западного Берлина можно заработать определенный капитал. Во всяком случае в нашем отделе писались одна за другой записки в ЦК КПСС с планами все новых контрмер, предпринимаемых по просьбе или по согласованию с ГДР. Решения по ним принимались в срочном порядке и, как выражался наш новый заведующий отделом А. И. Блатов, все, что касалось Западного Берлина, имело в ЦК «зеленую улицу».
Шаги эти носили довольно бессистемный характер. Внешне все было как будто в порядке: мы выступали против попыток ФРГ прибрать к своим рукам Западный Берлин. Всем было известно, что ФРГ была создана тремя державами из земель, входивших в их оккупационные зоны в Западной Германии, и ни на что, кроме этих земель, претендовать не могла. Сами три державы объявляли себя верховной властью в Западном Берлине и, следовательно, никакой другой власти там терпеть не были должны. Да и любому нормальному человеку было ясно, что весь Берлин был еще совсем недавно органически слит со своим непосредственным окружением, то есть землями, входившими в состав ГДР, и выделение его западных секторов в особое образование с другой властью, валютой, общественными порядками в 1948–1949 годах было аномалией «холодной войны». ГДР считала весь Берлин частью своей территории.
Попытка Сталина выдворить из Западного Берлина три державы окончилась неудачей, хотя, как потом стало известно, нервы у Сталина не выдержали буквально в последний момент, когда в Вашингтоне пришли к выводу, что удерживать Западный Берлин с помощью воздушного моста дальше невозможно. Но, как бы там ни было, кризис 1948–1949 годов кончился не в пользу Советского Союза. И хотя это было обидно, и хотя, будь мы одной из оккупационных держав, например, во Франкфурте, нас бы три державы оттуда определенно выставили, несмотря на все права победителей и прочные юридические доводы, приходилось исходить из того, что Западный Берлин нам и в 60-е годы не отдадут. Исход эксперимента с выдвижением требования о преобразовании Западного Берлина в «вольный город» вновь доказывал это.
Отсюда напрашивался вывод: просто «скандальничать» вокруг Западного Берлина не имеет особого смысла. Ну, ГДР будет еще десять или двадцать раз перекрывать на время коммуникации, ну, будем мы писать грозные ноты и гонять наши самолеты над Западным Берлином, причем неровен час какой-нибудь наш «сокол» врежется в высоко стоящее здание, но надо знать при этом, чего мы хотим и чего можем добиться. Союзников из Берлина мы, конечно, не выгоним. Но в то же время Западный Берлин не сильная позиция в руках Запада, он уязвим во многих отношениях. Значит, нужна продуманная тактика использования этого рычага для решения интересующих нас политических и других задач, тем более что после закрытия границы в Берлине западные сектора лишились своей былой роли постоянно действующей «течи» в корпусе корабля социалистического лагеря. Но эта линия должна была быть точно рассчитана, строиться так, чтобы не привести дело к столкновению, все время добиваться расслоения между тремя державами и ФРГ, благо реальные расхождения интересов тут были налицо.
Однажды я решился высказать все это А. И. Блатову, обратив его внимание на то, что просто играть на обострение вокруг Западного Берлина и недальновидно, и опасно. Здесь легко переступить ту грань, за которой события могут выйти из-под контроля. А у НАТО, как нам было известно, существовал план контрмер на случай, если бы мы взялись всерьез «душить» Западный Берлин. Там были разные неприятные для нас меры, начиная с торгово-политических санкций, кончая закрытием для наших судов датских проливов и Дарданелл, репрессивных шагов против компартий в западных странах и их печатных органов, вооруженных демонстраций на наземных коммуникациях между Западным Берлином и ФРГ и т. д. Нельзя было забывать и о негласной договоренности с американцами в период карибского кризиса 1963 года: не трогайте Кубу, и мы не тронем Западный Берлин.