В далеком средневековье, когда тому или иному монарху для реализации своих широких замыслов не хватало денег, он нанимал себе ловких ребят, которые обещали ему сделать золото из воздуха. В XX веке искусство алхимиков не в чести. Но тем не менее спрос на ловких ребят, умеющих из якобы ничего делать деньги, по-прежнему высок, хотя все знают, что из ничего нельзя сделать что-то. Когда государство потребляет больше, чем производит, оно рано или поздно приходит к тому, что начинает торговать своими интересами, своей политикой. Ловкие политики могут лишь изобрести более или менее элегантное прикрытие для этого. Нашлись такие вскоре и в окружении Э. Хонеккера. Одним из них, безусловно, был Г. Миттаг.
В конце 1974 года нам стало известно: ГДР выработала с ФРГ первый пакет договоренностей, по которым она получала много миллионов западных марок за укрепление связей между Западным Берлином и ФРГ и расширение возможностей общения между населением обоих немецких государств. Речь шла о реконструкции шоссейных коммуникаций, уступке в пользу Западного Берлина небольших участков территории ГДР, расширении телефонных связей и т. п. Выглядело это все как очень ловкая политико-коммерческая сделка. ГДР модернизировала собственными силами свои дороги, а ФРГ платила ей за это валютой. ГДР совершенствовала свою телефонную сеть, а добрая. ФРГ опять-таки была готова заплатить за это. Впереди маячила целая серия подобных сделок: модернизация не только шоссейных, но и железных дорог, открытие дополнительных контрольно-пропускных пунктов на границе с ФРГ и расширение существующих, облегчение туристических поездок западных немцев в ГДР и посещений родственников, разрешение на направление денежных переводов и неограниченного числа почтовых посылок. Под многие из этих проектов ГДР получала от ФРГ деньги вперед, так что обратного пути у нее не было. Прежний тезис Ульбрихта о размежевании двух немецких государств был тихо похоронен. Своими действиями ГДР претендовала на то, чтобы стать пионером нормализации человеческих связей между Востоком и Западом Европы.
У А. А. Громыко этот поворот в политике наших немецких друзей сразу вызвал большие сомнения. ГДР забегала далеко вперед по сравнению с Советским Союзом и другими странами Варшавского договора, хотя ее внутренняя прочность из-за специфики национального раскола была значительно более низкой, чем у других наших союзников. Было ясно, что ФРГ, если и будет вкладывать деньги в ГДР, то лишь во имя продвижения своей политической цели развития особых внутригерманских отношений, то есть того самого «поворота путем сближения», который замышляли в 1963 году Брандт и Бар. Все, что оплачивалось ФРГ применительно к Западному Берлину, могло иметь целью лишь укрепление позиций ФРГ в этом городе, а не наоборот.
Особо настораживал и такой абсолютно новый момент в политике ГДР: весь пакет договоренностей с ФРГ был составлен без консультаций с Москвой. По сути дела, нас просто поставили перед свершившимся фактом. Если бы ГДР продолжала действовать таким образом и далее, СССР практически лишился бы каких-либо возможностей активной политики в германских делах. Все свои права и прерогативы по германскому вопросу в запале борьбы за утверждение суверенитета ГДР и ее международное признание мы отдали восточным немцам. Теперь нам хотелось кусать локти. Вернуть себе назад отданное мы не могли. Оставалось лишь читать Парижские соглашения западных держав с ФРГ, сравнивать их с нашими договорами, заключенными с ГДР, и приходить к выводу, что наши союзники вели себя куда более осмотрительно со своими немецкими друзьями, чем мы.
А. А. Громыко предпринял попытку объясниться по этому комплексу вопросов с ГДР на самом высоком уровне. Однако Хонеккер от встречи с Брежневым, узнав, о чем пойдет речь, уклонился. В Москву он прислал в январе 1975 года делегацию во главе с членом своего политбюро Г. Аксеном, отвечавшим за международные связи.
Разговор не получился. А. А. Громыко изложил сомнения советской стороны в прямой, весьма откровенной форме. Он сказал и об отрицательном мнении Генштаба по поводу намечаемых друзьями мер с точки зрения поддержания безопасности ГДР. Но что ему мог ответить Аксен, которого явно прислали затем, чтобы ничего не изменять в уже достигнутых и срочно обнародованных договоренностях? Он разводил своими коротенькими руками, обижался за недоверие советских друзей к политике ГДР, расхваливал договоренности и их выгоды для ГДР, клялся, что в германских делах всегда будет проводиться только строго скоординированная с Советским Союзом политика.