Поначалу на его речи никто особого внимания не обратил. Однако он упрямо гнул свою линию. В момент моего приезда в Бонн он настойчиво внушал Фалину, что не может смириться с развертыванием нами ракет такого класса. Ясно, что их основной целью в Европе будет ФРГ, чего он, как канцлер ФРГ, допустить не должен. Нарушается общий баланс сил в Европе, так как на стороне Запада есть лишь небольшое количество английских и французских ядерных ракет, не учтенных в соглашении ОСВ-1, да средних бомбардировщиков Ф-111, базирующихся в Англии. Американские ядерные бомбардировщики ФБ-111 постоянного базирования в Европе не имеют. Английская и французская ядерная авиация тоже невелика. Шмидт, с точки зрения последующей аргументации американской стороны в Женеве, делал в этот момент массу тактических ошибок. Но говорилось это достаточно честно и откровенно: есть, конечно, ядерные средства, не учтенные в советско-американском договоре ОСВ-1, достигающие СССР, но они не столь многочисленны. Поэтому остановите развертывание СС-20, у вас их уже несколько десятков. Если же будете продолжать, то я подниму скандал и потребую реакции от американцев.
С этим предупреждением Фалин уехал в Москву. Позднее Шмидт, находясь в Москве, кажется, пролетом в Японию, имел на аэродроме во Внуково беседу по вопросу об СС-20 с А. Н. Косыгиным и А. А. Громыко. Как он сам рассказывал, А. Н. Косыгин хотел что-то ему ответить, но А. А. Громыко помешал этому. Вопрос Шмидта так и остался без ответа, а тем временем развертывание СС-20 продолжалось полным ходом.
В конце июля или начале августа меня пригласил на обед тогдашний помощник канцлера Ю. Руфус. Он сообщил, что в ведомстве федерального канцлера подготовлен меморандум с анализом положения, складывающегося с евроракетами. В намерения канцлера входит добиваться прекращения развертывания ракет СС-20 и создания им противовеса на стороне НАТО. Если канцлер не встретит в этом вопросе понимания своих союзников, то ФРГ будет вынуждена принять самостоятельные меры, вплоть до создания и развертывания собственных крылатых ракет. Техническими возможностями, по словам Руфуса, ФРГ для этого обладала.
Из этого следовало, что вопрос о развертывании новых американских ракет в Европе еще не был окончательно решен Вашингтоном, но что ФРГ будет добиваться размещения таких ракет. В противном случае она была готова и к самостоятельным мерам, причем сразу возникало два вопроса, касающихся ее позиции: как она собирается совместить намерение создать свои крылатые ракеты с существующими для нее ограничениями по Парижским соглашениям и не готовится ли она выйти из договора по нераспространению ядерного оружия. Где она возьмет для своих ракет ядерные боеголовки? В те дни западногерманский официоз «Франкфуртер Альгемайне» в одной из своих передовых статей сообщил, что промышленность ФРГ объективно способна наладить производство ядерных взрывных устройств в течение полугода.
Возможно, Руфус блефовал, но блефовал по-крупному в стиле своего шефа, которого Джимми Картер, выслушав однажды очередное поучение, как лучше всего руководить экономикой США, назвал в своем кругу «Наполеоном Шмидтом».
После ноябрьских праздников в Бонн прибыл новый посол В. С. Семенов. Я встречал его на кельнском вокзале, была большая сутолока, разгружали массу вещей, книг и картин. Наконец, посол вместе со своей женой Лидией Ивановной гордой походкой двинулся к спуску с перрона. Сзади несли клетку с канарейкой, а я пытался что-то доложить на ходу о состоянии дел в посольстве и дате вручения верительных грамот президенту.
В. С. Семенов был одной из ярких фигур советской дипломатии. Выпускник элитарного коммунистического ИФЛИ, где обучались наиболее талантливые представители новой советской интеллигенции, он по окончании института работал преподавателем марксизма-ленинизма где-то в Ростове. В НКИД СССР пришел в годы массовых чисток и расстрелов практически «со стороны». Говорят, что на одной из научных конференций в Москве его заприметил как оратора В. М. Молотов.