Впрочем, тогда подобные выдвижения не были странностью. Достаточно вспомнить, что А. А. Громыко был специалистом по экономике сельского хозяйства, а затем, как говорят, довольно средним советником посольства СССР в Вашингтоне, с трудом, но зато с упорством осваивавшим английский язык на спортивной площадке в то время, когда другие дипломаты играли после работы в волейбол. Есть, говорят бывшие работники нашего посольства в США тех лет, и довольно нелестные характеристики нашего прежнего министра, принадлежащие перу Литвинова и Уманского. Впрочем, если это о чем-либо и говорит, то лишь о том, что у каждого человека свой талант, своя судьба, своя звезда.
Семенов начинал в посольстве СССР в тогдашней столице Литвы Каунасе. Затем накануне войны был советником посольства в Берлине, где написал документ о будущей политике гитлеровцев в оккупированных районах. Он полагал, что после начала войны Сталин вспомнил об этом документе. А память у вождя была крепкая. Во время войны Семенов был в нашем посольстве в Стокгольме, работая под руководством А. Коллонтай. Получил там орден за информацию о подготовке фашистской операции «Цитадель» на Курской дуге, кажется, был причастен к закрытым контактам, которые велись в тот момент между Берлином и Москвой на тему о возможности перемирия и отстранения Гитлера. Впрочем, история эта достаточно темная.
С окончанием войны Семенов, которому было 34 года, был назначен на влиятельный пост политсоветника при нашем Главкоме в Германии и сосредоточил в своих руках огромную власть. Он говорил, что Сталин хорошо к нему относился, что позволяло в любой ситуации молодому политсоветнику твердо стоять на ногах. Прямой выход на Сталина в те годы, видимо, значил очень многое. Если человек имел возможность напрямую общаться с вождем, никто не мог в точности знать, что сказал или поручил ему Сталин. Отсюда вытекала немалая свобода действий и независимость положения по отношению к другим высокопоставленным чинам и чиновникам. Искусство поставить себя так было в те годы известно не одному Семенову. Наш бывший заведующий 3-м Европейским отделом И. И. Ильичев, который вдруг из батальонного комиссара стал всесильным начальником советской военной разведки, некоторое время после этого, как он рассказывал, пребывал в растерянности: кого слушаться, с кем советоваться? Помог ему сориентироваться Мех-лис, который посоветовал почаще ходить прямо к Сталину. Будешь туда ходить, сказал он, все тебя бояться будут и никаких слов поперек не скажут.
В. С. Семенов, который умер в конце 1992 года в Кельне, никогда не сказал о Сталине плохого слова. Он утверждал, что Сталин любил молодежь, охотно ее выдвигал, с заботой относился к своим выдвиженцам, учил их уму-разуму. Он не боялся молодежи, но с подозрительностью относился к старой большевистской гвардии. Я много думал об этих высказываниях Семенова, пытаясь найти объяснение данному феномену. Мне кажется, что объяснение надо искать в том, что старая большевистская гвардия почти сплошь состояла из людей, никогда в жизни не занимавшихся, грубо говоря, полезным трудом по какой-то профессии. Все они провели большую часть жизни в тюрьмах и ссылках, на нелегальной работе, владели искусством заговоров, террористических актов, агитации, борьбы за власть, но больше, пожалуй, не умели ничего.
Сталин был выходцем из этой среды, он был таким же, как и они. Немудрено, что он должен был бояться своих соратников по революционной борьбе и считать, что чем их будет меньше на влиятельных постах вокруг него, тем для него спокойнее. К тому же он вполне мог полагать, что избавиться от этой не очень грамотной «элиты» — в интересах государства. Любовь к молодежи — это ставка на специалистов — профессионалов своего дела, готовых верно служить высшей власти и далеких от какой-либо мысли убрать «старого друга Сосо», который вовсе не так безгрешен и гениален, как хочет себя изобразить.
Просто так рушить старую гвардию Сталину было, однако, неудобно. Надо было упрятать свой замысел за «революционной» вывеской. Иной тогда и быть не могло. Отсюда — теория обострения классовой борьбы по мере укрепления социализма, массовые аресты «врагов народа», лозунг «лес рубят — щепки летят». Система эта набрала с годами ужасную инерцию. Но рубил-то Сталин прежде всего себе подобных, причем каждый из них клятвенно заверял, что ничего не злоумышлял против него лично и против строительства социализма. Идейных противников системы между ними практически не было, и зря их пытаются сейчас изобразить как сознательных сторонников развития Советского Союза по какому-то иному пути. Такие были, конечно, но не среди могучих деревьев, которые падали под ударами топоров НКВД, а среди тех щепок, которые летели во все стороны при этой операции. Тем временем на авансцену выдвигались люди нового поколения, такие, как Громыко, Семенов, Царапкин, Гусев, и др.