— Так к чему же мы придем? — спросил я.
— Не знаю, — хитро улыбнулся Корниенко. — Скорее всего, они разместят свои ракеты. Вот тогда, может быть, начнем подравнивать «потолки» с обеих сторон и на том договоримся.
«И разделим с американцами вину за новый виток гонки ядерных вооружений в Европе», — подумал я, но ничего не сказал вслух.
В этот момент у меня закралось подозрение, что не случайно в наши директивы так не хотели вписывать пункт, разрешающий делегации контакты с общественностью, парламентариями, печатью.
Г. М. Корниенко не раз выражал сомнение по поводу, несет ли нам какие-либо политические выгоды антиядерное движение, разворачивающееся в Европе, и стоит ли нам уделять ему особое внимание. Правда, на своей точке зрения он не настаивал, понимая, что встретит сопротивление со стороны Международного отдела ЦК КПСС, возлагавшего большие надежды на вывод из изоляции компартий многих западноевропейских стран на основе активного взаимодействия с антиракетными группировками всех политических окрасок. Однако его позиция имела логику: если ориентироваться на неизбежное размещение американских ракет, а затем на договоренность с США, легализующую это размещение, то слишком ангажироваться перед европейцами, поднявшими крик против такой перспективы, не стоило.
Перед началом переговоров я жадно читал политическую и военную литературу по ядерной тематике, благо тогда книжки и статьи на эту тему выходили одна за одной. У нас, как всегда, писалось мало ввиду «секретности». Зато западной литературы было предостаточно. Помогали и беседы с немецкими учеными, занимавшимися этой проблемой.
Она (эта проблема) имела как бы два измерения. Первое — разумное, человеческое. Люди открыли в XX столетии новый, практически неисчерпаемый источник энергии. В соответствии со своими традициями они сразу же обратили это открытие на военные цели, то есть применили его в борьбе за власть, влияние, господство над себе подобными. Первые атомные бомбы были применены против гражданского населения в Хиросиме и Нагасаки, чтобы угрозой геноцида поставить на колени японскую армию, с которой никак не могла сладить с помощью обычных средств армия США.
К счастью, Америка недолго оставалась монополистом ядерного оружия. Секретом атомной бомбы овладел вскоре и Советский Союз. В результате из инструмента ведения войны ядерное оружие превратилось в средство взаимного сдерживания и окончательно утвердилось, как таковое, после создания межконтинентальных ракет. Система, американских средств передового базирования на этом этапе в значительной мере утратила свой смысл, так как США стали уязвимы для ядерного удара. Эпоха «крепости Америки», скрытой за двумя океанами от остального мира, ушла в небытие.
Конечно, после того как ядерное оружие однажды было открыто, «закрыть» его больше никому не дано. Для взаимного сдерживания, по общеизвестным подсчетам, достаточно обладать способностью нанести противнику «неприемлемый ущерб», то есть лишить жизнеспособности его государственные, экономические и социальные структуры. Считается, что для нанесения такого ущерба достаточно взорвать на территории США около 300 мегатонных зарядов. Та же самая цифра исчислена и для территории СССР. Думаю, что цифра эта великовата. Никто из землян не имеет опыта массированного применения ядерного оружия и не может себе представить реальных последствий подобного количества взрывов для жизни на всей Земле. Доказательство тому — чернобыльская катастрофа. Что касается Западной Европы, мне рассказывали, что, разложив однажды карту на полу, по ней ползали с циркулями Брежнев и Устинов и после замеров зон возможного поражения пришли к выводу, что для прекращения жизни общества в этом районе мира хватило бы и 20 крупных боеголовок.
Казалось бы, ядерной войны быть не может. Эта дьявольская энергия, которой не знала в естественных условиях Земля, имеет свойство разрушать все живое, которое не имеет способностей противостоять ей. Она раз и навсегда решила бы извечное противоречие между жизнью и смертью. Разумеется, в пользу смерти. В ядерной войне не может быть победителей. Это не инструмент для ведения войны, так как погибает все, ради чего ведутся войны, — государства, их богатства, наконец, сам человек — носитель политики.
Против этого никто не возражает. Но оправдывают существование ядерного оружия тем, что оно нужно в качестве средства «сдерживания», то есть предотвращения агрессии. Если даже принять эту логику, то закономерен был бы вопрос: значит, достаточно иметь по 300 боеголовок как последнюю смертельную гарантию против взбесившегося противника?