30 ноября в 11 часов состоялась первая встреча с Нитце на нашей территории. Шел крупный снег. Мы стояли под снегом, жали друг другу руки, улыбались корреспондентам. Беседа была, в общем, пустая. Нитце передал мне приветы от Геншера, хозяйки боннского ресторана «Матернус», еще от кого-то. Условились заседать по вторникам и пятницам. Чаще заседать Нитце не хотел, оставляя себе время для поездок в Брюссель и информации коллег по НАТО.
По сути дела, он на этой встрече ничего не сказал. Отметил разницу в возрасте между мною и собою. Я банально пошутил, что этот недостаток или преимущество имеет свойство проходить. Беседа не очень клеилась. Нитце сразу же оговорился, что его делегация может работать только до 17 декабря, а потом надо сделать перерыв до конца января или начала февраля, то есть до встречи Громыко с Хейгом. Видно было, что за душой у него ничего нет, кроме «нулевого» варианта Рейгана, но чтобы перевести его на договорный язык, им нужно время. Поэтому им хотелось начать переговоры, но затем поскорее разъехаться. Чем больше времени будет уходить впустую, тем ближе срок размещения их ракет, тем большим становится нажим на нас.
В соответствии с «доброй американской традицией» Нитце очень ратовал за конфиденциальность переговоров. Но он согласился с тем, что каждый из нас во время переговоров волен встречаться с кем хочет, а наши правительства могут заявлять то, что сочтут необходимым. В заключение Нитце предложил сказать корреспондентам, что наша первая встреча была «сердечной». Ну что же.
1 декабря состоялось первое пленарное заседание делегаций. Опять было много корреспондентов. В газетах появились позитивные статьи, в том числе и комплименты в мой адрес. Американцы хотели создать впечатление хорошего начала, наверное, чтобы успокоить тех, кто ходил с транспарантами по улицам ФРГ.
На заседании мы внесли свое предложение о моратории, а Нитце произнес составленную в общих выражениях речь — надо соблюдать Устав ООН, не применять силу, а НАТО — чисто оборонительный союз. Он предложил нам убрать ракеты СС-20, поскольку у США нет эквивалента этим ракетам.
После заседания делегации мы разбились на группы для неофициальных бесед. Такой порядок был установлен и на будущее. В нашей с Нитце группе участвовали от нас генерал Детинов, а от них — заместитель главы делегации Глитман. Американцы опять в основном отмалчивались. Однако наше предложение не объявлять столь длинного перерыва, до февраля, так как общественность этого не поймет, вызвало у Нитце раздражение. Он призвал меня не работать на публику, так как делается серьезное дело. Хотелось посмотреть, как он сам будет придерживаться этого подхода в будущем.
В остальном шел обмен аргументами, а не разговор о возможных решениях. Нитце подчеркивал, что они обязательно выполнят «двойное» решение НАТО. Мы пытались вскрыть противоречия в американской позиции. Если США против выдвижения предварительных условий, то почему они согласны обсуждать лишь ракетные средства и не учитывают авиацию? Если США действуют на основании решения НАТО и по поручению этой организации, то почему они предлагают глобальное решение по ракетам? У НАТО есть своя зона, у СССР — своя территория и т. д.
4 декабря состоялось второе заседание. Нового ничего на нем не появилось. Американцы, правда, заявили, что для целей возможного соглашения нужно брать за нижний предел дальности ракетных средств не 1000 км, а дальность нашей ракеты СС-22. Аппетит у них возрастал. Хотели ликвидировать не только наших «Пионеров», но и ракеты с меньшей дальностью. Позитивным было то, что Нитце обнаружил склонность возобновить переговоры не в феврале, а уже 12 января. Наш нажим подействовал.
Мои друзья из СДПГ советовали сообщить в печати о внесенном нами предложении относительно моратория на развертывание ракет. Но Москва возражала, считая, что пока еще рано идти на такие шаги. Американцы в такой ситуации, конечно, ждать бы не стали. Мне в этих условиях оставалось одно — писать письма в ответ на обращения различных общественных организаций, говорить о необходимости защитить европейскую цивилизацию. Кажется, это злило наших американских партнеров. Винокур писал в «Геральд Трибюн», что СССР, получается, принадлежит к Европе, заботится о ее будущем, а США — внеевропейская держава.