Нитце ответил, что передаст в Вашингтон о нашем намерении вести дело честно, чтобы рассеять имеющиеся там сомнения. Он вновь повторил, что при варианте 572:572 у нас должно остаться не более 120 ракет СС-20 в Европе. Что касается скрытого учета вооружений Англии и Франции, он хочет предупредить: для них была бы неприемлема какая-либо протокольная запись к советско-американскому договору, в которой говорилось бы о необходимости поддержания равенства по ядерным вооружениям между СССР и НАТО. Мы можем, конечно, ставить вопрос о последующей компенсации нам за английские и французские вооружения, но они не будут брать на себя обязательство удовлетворить это требование.
Неожиданно Нитце спросил меня, почему мы часто говорим о том, что американские ракеты не должны размещаться на Европейском континенте. Кстати, Британские острова — это не Европейский континент. Там появились лишь медленно летящие крылатые ракеты, а Советский Союз все время подчеркивает опасность размещения ракет с коротким подлетным временем, то есть «Першинг-2».
Это был намек, что вариант 572:572 хотели бы поправить. Я ответил Нитце, что Англия — это часть Европы. Если ее исключить из будущего договора, вряд ли можно рассчитывать на жизнеспособность такого урегулирования. А у крылатых ракет из-за скрытности подлета к цели время обнаружения тоже очень небольшое.
Нитце, что называется, встал на дыбы. Крылатую ракету и ухом услышишь, возразил он, она идет низко и шумит. Любой радар на границе, хоть с запозданием, но засечет ее и передаст предупреждение дальше по линии.
В общем, Нитце расстался со мной, сказав, что сохраняет надежду на положительную реакцию из Вашингтона. Не знаю, обманывал ли он меня сознательно или действительно на что-то еще надеялся. На самом деле эта наша беседа шла в условиях, когда вариант 572:572 был уже отвергнут, причем не просто отвергнут, но и начал передаваться с издевательскими комментариями в печать.
17 ноября состоялось очередное заседание делегаций. Мы отклонили их вариант установить для СССР и США равные уровни по 420 боеголовок, а они произнесли довольно пустую речь о миролюбии НАТО. Это у Нитце был резервный вариант действий, так как он считался с возможностью нашего ухода после появления их крылатых ракет в Англии. Через стол я видел, что у него был другой вариант речи, заготовленный в ответ на наше возможное заявление о прекращении переговоров.
Затем была тяжелая, напряженная беседа после заседания. По сути дела, она была никому не нужна, но американцы тянули ее, сколько могли, чтобы показать стоявшим снаружи журналистам, что переговоры продолжаются, несмотря на начало развертывания их ракет. Прощаясь, Нитце сказал, чтобы я был в пределах досягаемости 18–20 ноября. Будет ответ из Вашингтона. Я спросил его, есть ли еще какая-то надежда. Он ответил, что, честно говоря, надежды у него нет почти никакой. Тогда я попросил его назначить следующее заседание на 23 ноября (голосование по ракетам в бундестаге было намечено на 22 ноября, а итальянцы уже приняли решение о размещении у себя крылатых ракет). Близилась развязка.
18 ноября в западногерманских газетах (подробнее всего во «Франкфуртер Альгемайне») появились сообщения, что Квицинский дал согласие Нитце не засчитывать вооружения Англии и Франции и сократить число наших ракет СС-20 в Европе до 120. Это был явно инспирированный материал, поскольку в нем объявлялось, что такой уступки будет мало. Надо получить согласие СССР на размещение в Европе крылатых ракет. Однако важно, мол, что русские, наконец, согласились не засчитывать Англию и Францию. Это свидетельствует о том, что социал-демократы, съезд которых открывается сегодня, были глупцами, поддержав требование СССР в отношении англо-французских вооружений. Теперь советские друзья оставили СДПГ с носом.
Через несколько часов мы получили в Женеве циркуляр из Москвы для наших послов в европейских странах. Там сообщалось, что Нитце неофициально выдвигал идею 572:572 при оставлении после сокращения на нашей стороне 122–127 пусковых установок СС-20 в качестве эквивалента вооружениям Англии и Франции. Подчеркивалось, что это последняя возможность договориться. Москва делала, таким образом, еще одну попытку поколебать позицию союзников США.
Одновременно было дано указание нам закончить переговоры с американцами сразу после решения бундестага о размещении ракет.