Раунд переговоров в Женеве закончился ничем. Безрезультатной была и встреча Громыко с Шульцем по поводу 25-летия Государственного договора с Австрией в Вене. Американцы долдонили свое: надо разворачивать противоракетные вооружения «стабилизирующим образом», то есть по взаимной договоренности.
По возвращении из Вены нас — Комплектова, Карпова, Обухова и меня — вызвал А. А. Громыко. Он высказал такую мысль: если бы мы даже договорились о запрещении научно-исследовательских работ по космическим вооружениям, на эту договоренность нельзя было бы положиться. Ее было бы невозможно контролировать. В любой момент США смогли бы ее нарушить, а Советский Союз начал бы сокращать свои реально существующие стратегически вооружения. Где гарантии? Какой из этого вывод?
Комплектов сказал: надо в любом случае иметь достаточное количество своих стратегических средств для ответного удара. Вывод — в этом.
«Нет, — возражал Громыко, — это вы в сторону уходите. Скорее, вывод таков: все равно они нас вынудят создавать свои космические вооружения».
Но мне казалось, что из правильной посылки министр делает слишком однозначный вывод. Конечно, требовать запрещения научно-исследовательских работ по космосу нереально. Не проверишь, да и американцы уже пристрелялись по этому тезису, рассуждая во всех газетах, что мы пытаемся запретить сам прогресс человеческой мысли, науку и т. д. Надо было требовать запрещения опытно-конструкторских работ, которые невозможны без макетов, натурных испытаний и т. д. Это проверить можно. Кроме того, здесь не о науке была бы речь, а о вполне конкретных военно-прикладных работах. Перспектива создания своих ударных космических средств, хоть и обсуждалась, но наших военных не увлекала. Дорого все это было бы неимоверно, потребовало бы сокращения средств на другие и более реальные, и более эффективные программы.
Перед отъездом в Женеву я встречался с одним из помощников М. С. Горбачева. Он посоветовал «пересидеть» следующий раунд. Будет новый министр иностранных дел, видимо, Э. А. Шеварднадзе. Сам новый Генеральный секретарь собирается встречаться с Рейганом.
Следующий раунд переговоров начался 29 мая. Он шел скучно. Только однажды, 11 июня, Глитман попытался во время одной из прогулок спросить у Обухова, нет ли у нас в позиции чего-либо вроде схемы «лесной прогулки». Если бы СССР и США имели в Европе по «х» ракет средней дальности, а СССР, кроме этого, имел бы «плюс у» ракет в порядке компенсации за вооружения Англии и Франции, то возможно ли было бы договориться на такой основе? Осторожный Обухов сказал, что мы требуем вывода американских ракет из Европы, и спросил, в свою очередь, у Глитмана, есть ли формула «х+у» в их позиции. После этого еще более осторожный Глитман заявил, что, разумеется, нет. На том все и кончилось.
Мы в те дни носились с другой идеей. Американцы, как известно, имели право по договору ПРО 1972 года развернуть противоракетную оборону одного из районов на своей территории, но не сделали этого. Мы, вколачивая деньги в московское кольцо ПРО, похоже, ехали не в ту сторону. Вся наша ПРО и даже ПВО в основном строились на ракетах. Американцы неожиданно для нас пошли по пути создания космических средств для перехвата любых баллистических ракет, причем хотели делать это не где-то, а над нашей территорией. Если бы у них это стало получаться, то наши перспективы становились весьма мрачными. Ответить адекватными мерами не хватало денег, да и технологически это было трудно. Надо было как волку, обложенному флажками, сделать прыжок в сторону, иначе исход охоты был заранее предсказан.
Какой оставался выход? Развернуть ядерное оружие на спутниках, установив на них многозарядные боевые части? Проблем с наведением на цель при этом не возникало бы, подлетное время составляло бы, наверное, 5–6 минут. Такой спутник можно было бы разместить на высокой орбите, сделать маневренным, снабдить взрывным устройством на случай нападения или — еще лучше — механизмом автоматического отстрела боеголовок, если бы кто-либо попытался вывести его из строя. Об этом можно было бы официально предупредить другую сторону.
Конечно, прикидывали мы, для этого пришлось бы уйти из Договора по космосу 1962 года и Договора ОСВ-2. Но разве американцы не говорили нам открыто, что выйдут из Договора по ПРО, как только это станет им выгодным, с точки зрения интересов их национальной безопасности? Пока можно было бы начать испытания таких ударных космических средств в неядерном оснащении. Это вообще ничего не нарушило бы. Конечно, американцы могли бы ответить тем же, но после появления в Европе их «Першинг-2» в смысле подлетного времени нам терять было особенно нечего. А им было что терять. Во всяком случае эта ситуация могла бы пробудить у администрации Рейгана вкус к серьезному разговору о недопущении размещения какого-либо оружия в космосе.