26 июня М. С. Горбачев выступил в Днепропетровске с речью, в которой сказал, что мы не будем вести переговоры ради переговоров, позволять использовать их как ширму для военных приготовлений. Эта речь всполошила американцев. Кампельман постарался успокоить нас, уверяя, что все будет в порядке, только не надо спешить. Все равно решения по столь важному комплексу проблем будут принимать не делегации, а высшие руководители обеих стран. Разговор этот шел у нас с ним 28 июня во время приема, который мы устроили для «космической группы» делегации США на вилле нашего представителя в женевском комитете по разоружению В. Л. Исраэляна. В тот день Кампельман впервые упомянул о возможности в той или иной форме подтвердить приверженность США и СССР Договору по ПРО.
Я, правда, заметил, что такое подтверждение в случае продолжения программы СОИ было бы равнозначно выдаче индульгенции США. Чуть шевельнув в улыбке уголками рта, Кампельман спросил меня, а разве помешала бы нам индульгенция за нашу РЛС с фазированной решеткой в Красноярске, которая строилась нами в нарушение Договора по ПРО, предписывавшего размещать такие РЛС только по периметру национальной территории с ориентацией «наружу». Впрочем, рассуждал Макс, стоило бы, наверное, кое-что уточнить и в положениях Договора по ПРО, так как это все равно рано или поздно будет нужно обеим сторонам. Можно, говорил он, подумать и над тем как сделать, чтобы не могло произойти внезапного выхода одной из сторон из этого Договора. Правда, излагалось все это нарочито расплывчато и сопровождалось намеками, что в отличие от Нитце у него (Кампельмана), мол, не ясное логическое военное мышление, а, скорее, чувство «животом». Но это чувство его никогда не обманывало.
Это было что-то новое. Разумеется, не сообщение о чувстве «животом», а весьма конкретные намеки на возможность хотя бы временного решения. Подтвердить верность Договору по ПРО и договориться о том, что в течение достаточно длительного периода ни СССР, ни США не выйдут из этого Договора, было заманчиво. Если бы американцы пошли при этом еще и на запрещение противоспутниковых систем, то есть согласились перекрыть этот возможный канал обхода Договора по ПРО, об этом стоило бы подумать. Я достаточно ясно дал понять это Кампельману.
2 июля сессия Верховного Совета СССР избрала А. А. Громыко Председателем Президиума Верховного Совета. Э. А. Шеварднадзе стал министром иностранных дел СССР.
Тем временем, на переговорах продолжалась обычная толчея. В разгар лета в Женеву понаехало множество американских сенаторов — в основном демократов. Американцы устроили для них большой прием, в ходе которого мне довелось довольно долго разговаривать с Э. Кеннеди и С. Нанном. Кеннеди критиковал нас за неумение работать с общественностью. Мы, по его мнению, все время старались объяснять какие-то детали, нам на это охотно возражали таким же «детализированным способом». В результате люди переставали вообще понимать, что происходит на переговорах. Простому человеку обычно нужны не детали, а эффектные и несложные предложения, которые другая сторона должна либо принять, либо отвергнуть. Кеннеди ратовал за игру «по-крупному». Если СССР внесет предложения о масштабных сокращениях СНВ в обмен на отказ от СОИ, то никто не сможет отказаться их рассматривать. Тогда, возможно, рассыпался бы лагерь тех, кто поддерживал программу Рейгана. Научные исследования по программе СОИ, конечно, запретить было невозможно, но испытания и развертывания новых систем ПРО можно было бы при определенных условиях предотвратить.
К советам Кеннеди, правда, не мешало отнестись с осторожностью. Конечно, можно было внести «впечатляющие цифры» о сокращениях СНВ, их подхватили бы, написали на их основе договор, а потом стали бы требовать его введения в силу без всяких условий в отношении предварительного отказа от программы СОИ. Такой вариант действий американской стороны был вполне вероятен, она была заинтересована в сокращении наших стратегических вооружений и продолжении своей программы СОИ.
Раунд переговоров подходил к концу. Перед тем как разъехаться, мы еще раз поговорили с Кампельманом. Он сообщил, что внимательно прочитал послание М. С. Горбачева «Союзу озабоченных ученых США». По его мнению, подтвердить приверженность СССР и США режиму бессрочного Договора по ПРО, что предлагал Горбачев, было можно. Кампельмана интересовало, что означает подтвердить «в обязывающей форме». Он высказал мнение, что, наверное, совместное заявление Горбачева и Рейгана было бы достаточно обязывающим.