Пили, пока он не втянулся в непродуманную антиалкогольную кампанию, поставив, как выразился однажды председатель ГКП Г. Мис, в одну бесконечную очередь и хронических алкоголиков, и нормальных людей, желавших купить бутылку вина на именины своей тещи. Упорство, с которым проводилась эта затея, сопровождавшаяся развалом государственного бюджета, вырубкой виноградников, изгнанием с работы «ослушников», было, пожалуй, первым сигналом, означавшим, что новый Генеральный секретарь ЦК КПСС не всегда улавливал, что же происходит в стране на самом деле.
Впрочем, поначалу все, конечно, подчинялись партийной дисциплине, демонстрируя миру, что мы не во всем люди нормальные. На приемах для иностранцев в Верховном Совете СССР стали подаваться соки под селедку. Ретивые сопровождающие М. С. Горбачева в поездке во Францию пронзительным шепотом предупреждали советских участников протокольных мероприятий, что вино (это во Франции-то!) с подносов у официантов брать не следует. На наших протокольных мероприятиях в Женеве некоторые нахальные американские жены просили дать понюхать им стакан, из которого вы пьете, и, заговорщически подмигивая, говорили, что вы «не выдерживаете линию Горбачева». Над нашими послами нередко в открытую издевались всякие, в том числе и высокие, гости, которым вдруг приходило на ум выпить водки именно в советском посольстве. При этом добавляли, что если водки у посла нет, то они прихватили с собой бутылку в багажнике автомобиля и приглашают распить ее, выйдя за пределы здания посольства.
Когда я, будучи назначенным послом в ФРГ, зашел однажды в боннский магазин «Паукен» и взял две бутылки вина, меня остановил старый немец, который доверительно сказал мне: «Господин посол, что вы делаете? Я честный человек и не буду ничего предпринимать. Но вас хорошо знают по экрану телевизора, и наверняка найдется какая-нибудь сволочь, которая напишет Горбачеву».
Верхом тупости и бесцеремонного вмешательства в сферу личной жизни человека была, пожалуй, история, приключившаяся с президентом ФРГ Вайцзеккером во время его поездки в Новосибирск в 1987 году. Вечером немцы попросили дать им к ужину водки. Последовал отказ. Не помогли ни указания заместителя Председателя Президиума Верховного Совета СССР Сонгайло, ни требования совпосла. Водку президенту дали лишь после личного решения первого секретаря обкома партии с оговоркой — «только немцам».
Идиотизм положения чувствовали все, но то, что тем не менее он имел место, красноречиво говорило о действительном состоянии нашего общества с точки зрения демократии, гласности и цивилизации вообще. Больше всего меня изумило, что циркуляр в наши посольства с запрещением подавать крепкие спиртные напитки на протокольных мероприятиях, а также указание следить за непотреблением спиртного работниками нашей загранслужбы, подготовленный Г. М. Корниенко, лично подписал А. А. Громыко. Кто-кто, а они-то оба отлично знали, что существуют вековые традиции организации торжественных обедов, приемов и т. д. Изменить их было не под силу никакому Политбюро, либо надо было объявлять о выходе Советского Союза из европейской цивилизации, становясь всеобщим посмешищем. Кто-кто, а они не могли также не понимать, что, издавая подобные распоряжения, они ставят в сложное положение всех работников наших загранучреждений — и дипломатов, и разведчиков. Они становились легким объектом для самого примитивного шантажа — работай на нас, а не будешь, так составим полицейский протокол, что ты был пьян, и тебя откомандируют, выгонят с работы, исключат из партии.
Помню, что, увидев проект этого циркуляра, который должны были нести А. А. Громыко на подпись, я сказал Г. М. Корниенко, что этого нельзя делать. Он, конечно, и сам понимал это, но, вздохнув, сказал, что вопрос недискуссионный. Есть решение Политбюро. Выступать против него никому не рекомендуется.
Правда, справедливости ради надо сказать, что для нашей загранслужбы антиалкогольный «поход» был не только вреден. Была, конечно, и кое-какая положительная сторона. В прежние годы злоупотребление спиртным стало очень распространенным явлением. Новые драконовские приказы Центра, разумеется, нигде в полной мере не выполнялись, как это испокон заведено на Руси. Однако некоторое оздоровление обстановки в коллективах наших зарубежных представительств все же наступило. Во всяком случае теперь те, кто не хотел выпивать по поводу и без повода, могли вполне позволить себе это, не становясь «паршивой овцой» в общем стаде. Но достичь этого эффекта можно было, конечно, и другими, более цивилизованными методами.