Перед отъездом в Бонн мне предстояло пройти стажировку, то есть поговорить о разнообразных проблемах отношений Советского Союза с ФРГ с теми руководителями ведомств, от которых зависело их решение, а значит, и перспектива развития сотрудничества. Я начал ходить по Москве, выясняя, кто как настроен, чем доволен или недоволен, что был бы готов предпринять и чему будет мешать. Знать это послу всегда крайне необходимо. Зачастую у нас дипломатия не столько состоит в искусстве наладить отношения с политиками страны пребывания, сколько в способности получать поддержку со стороны московского начальства или во всяком случае знать, откуда могут последовать подножки и как их избежать.
Был я на приеме у тогдашнего председателя КГБ В. М. Чебрикова. Казался он всегда хмурым и строгим человеком, но в беседе производил благоприятное впечатление. Говорил просто и откровенно, то есть был собеседником, а не оракулом, изрекающим истины. С самого начала он сделал интересное замечание: «Сейчас вам будут давать много разных советов — немало у нас развелось специалистов по ФРГ. Но линия все же будет вестись одна, будет одно мнение — мнение ЦК (то есть Горбачева). Вот этим мнением и руководствуйтесь».
Вторым вопросом, который волновал В. М. Чебрикова, были связи с политиками ФРГ по так называемым спецканалам. Он говорил, что мне, как послу, не надо обращать на эти действия с их стороны особого внимания, тем более что на ФРГ таких каналов сейчас практически нет. То, что есть, вовсе не «каналы», а люди второстепенные и к тому же излагающие официальные взгляды и действующие по поручению своего начальства.
Я с удовольствием принял это к сведению, тем более что это подтверждало и мои наблюдения. Во всяком случае к этой «канальной» деятельности я всегда относился настороженно и знал, что Э. А. Шеварднадзе тоже отнюдь не был ее поклонником. Тем не менее надо было быть в любой момент морально готовым к тому, что либо КГБ, либо Международный отдел ЦК КПСС попытаются затеять с ФРГ собственную тайную дипломатию в обход МИД СССР и посольства, а в Бонне, как и в других странах, всегда найдутся охотники «поиграть на всех музыкальных инструментах» для продвижения своих целей.
Со своей стороны я высказался за активизацию работы на ФРГ. Мы все чего-то выжидали, видимо, втайне надеясь на возвращение к власти СДПГ. Еще со времен Фалина у нас была сильна ориентировка на сотрудничество именно с этой частью политического спектра ФРГ, решительно выступившего в свое время за заключение Московского договора. Мы и в 1986 году продолжали смотреть на политику ФРГ в значительной мере глазами социал-демократов. При всем уважении к ним я, однако, твердо был уверен, что реальных шансов у СДПГ победить на предстоящих выборах не было. Одни они победить не могли из соображений хотя бы простой арифметики: СДПГ никогда в истории ФРГ не собирала даже половины голосов избирателей. Геншер же ясно заявил, что останется в коалиции с ХДС/ХСС. Кандидат в канцлеры от СДПГ Рау сам отрезал себе пути прихода к власти, сказав, что не считает «зеленых» партией и на коалицию с ними не пойдет. Поэтому вопрос мог состоять лишь в том, сколь сильными будут позиции правительства ХДС/ХСС — СвДП в бундестаге. Канцлером останется в любом случае Г. Коль — в этом сомнений не могло быть.
Из этого я делал вывод, что надо резко усилить работу с ХДС/ХСС, перестать быть посольством при СДПГ, а стать посольством, работающим прежде всего с правительством, а затем уже со всеми другими политическими силами, попытаться решить с Г. Колем максимально широкий круг вопросов, интересующих обе стороны. Я предлагал не тянуть дальше с соглашением о морском судоходстве, с научно-техническим соглашением, открытием консульства в Мюнхене, получением западногерманских кредитов под наши крупные проекты.
Чебриков был с этим согласен, что было крайне важно, учитывая значение и направленность информации, которую после моего приезда в Бонн посылала бы в Москву резидентура КГБ. Здесь не должно было возникать «разнотыка», иначе весьма страдало бы дело.
В том же плане я говорил и с А. А. Громыко. Он тоже был согласен, но оговорился, что сейчас целесообразнее заняться развитием экономических контактов, а с политическими не очень спешить. Правда, такая тактика вряд ли была бы удачной. Для развития экономических связей обязательно нужен был политический импульс. За 1985 год торговля с ФРГ не увеличилась, а сократилась на 5 процентов. Из-за падения цен на нефть и газ мы больше не получали из ФРГ той валюты, на которую рассчитывали. Крупные проекты в Буденновске и Благовещенске пришлось остановить, старые проекты по Саянскому и Новооскольскому комбинатам кончались. Надо было искать новые решения, причем СДПГ не очень-то могла быть нам тут помощником. Нужно было содействие правительства, поддержка «капитанов» промышленности и банков ФРГ.