Пожалуй, я, как и большинство коллег, был готов подписаться подо всем, что говорил наш новый лидер. Перспектива была начертана захватывающая и воодушевляющая. Дело было за исполнением. Но все мы, конечно, понимали, что здесь-то и будут возникать главные трудности.
Внешняя политика всегда слагается под действием многих разнонаправленных векторов. В отличие от внутренней политики осуществление той или иной программы в гораздо меньшей степени зависит от воли и намерений ее авторов. Черт же, как говорят немцы, сидит тут буквально в каждой детали.
Выступал на этом активе в дискуссии и я. Многие слушатели, насколько я знаю, мое выступление одобрили. Однако одновременно я сильно настроил против себя руководителей наших экономических ведомств, участвовавших в совещании.
Разумеется, я сразу же отметил значение европейского направления в нашей политике. Американский крен нашей дипломатии, на который указал М. С. Горбачев, ощущался на протяжении многих лет. Конечно. США были нашим основным противником-контрагентом. Но их позиции и возможности сильно зависели от того, что делалось в Западной Европе, от того, куда она пошла бы. В свою очередь, Западной Европой для меня была прежде всего ФРГ. Потому что ФРГ лишь новое название Германской империи, хотя и проигравшей последнюю войну, обкромсанной, но живой, динамичной и все более мощной, причем не только экономически. Именно в Бонне в своеобразном фокусе концентрировались вопросы безопасности наших западных границ, экономического сотрудничества с Западом, идеологической борьбы. Мы могли здесь опереться на многовековые традиции сотрудничества и взаимопроникновения. Наша совместная история была писана отнюдь не только черной краской. В ней было предостаточно светлых страниц, которые надо было продолжить.
Я знал, что немцы хотели этого. Нужно было это и нам. В Политбюро это понимали, но хотели идти к новым горизонтам через экономику, науку и технику. Поэтому я и стал говорить об этой тематике, тем более что состояние дел в этих областях с ФРГ было весьма типично для наших связей и с другими западноевропейскими странами.
С 1972 года ФРГ занимала первое место среди наших торговых партнеров в капиталистическом мире. Здесь мы закупали 1/3 всех импортируемых машин и оборудования, то есть больше, чем в Японии, Франции и Италии, вместе взятых, сюда шло 35 процентов нашего природного газа, почти 20 процентов нефти и нефтепродуктов, наш лес, золото, драгоценные камни или выручка от их продажи. ФРГ была и одним из основных источников получения доступа к технологической и научной информации на Западе.
Коль скоро мы ставили задачу перестройки системы хозяйствования в СССР, было ясно, что потребуется и глубокая перестройка наших экономических связей с западными странами. Тут было над чем задуматься. За месяц моей работы в ФРГ с помощью наших специалистов мы предприняли попытку проанализировать, как строилась советская торговля с крупными концернами ФРГ на протяжении последних 25 лет. Всего изучить в подробностях мы, конечно, не успели, но, в общем, картина получилась достаточно невеселая.
Во что мы вкладывали выручку за вывозимые нами, зачастую невосполнимые природные богатства, такие, как металлы, нефть, газ, золото? Что за крупномасштабные проекты осуществляли? В основном это были проекты, связанные с дальнейшим увеличением экспорта этих самых наших невосполнимых богатств. Трубы для перекачки газа, оборудование для добычи и первичной переработки минерального сырья, выплавки металла, производства первичных химпродуктов. Получали мы еще оборудование для производства средств потребления.