Однако канцлер был склонен поторопить развитие событий. В первые же месяцы своего пребывания я передал в Москву записку федерального правительства, начинавшуюся с заявления о заинтересованности в быстрой и всесторонней интенсификации германо-советских отношений. В записке подчеркивалось, что эта готовность была выражена в заявлении правительства 4 мая 1983 года. Кроме того, канцлер Коль дважды обращался с посланиями к Генеральному секретарю ЦК КПСС с инициативами и предложениями по этому вопросу.
В записке давалась положительная оценка заявлению ПКК Варшавского договора от 11 июля 1986 года, где говорилось о стремлении создать всеобъемлющую систему международной безопасности, которая охватывала бы как военную и политическую, так и экономическую, и гуманитарную области. Правительство ФРГ проявляло озабоченность по поводу намечавшегося процесса эрозии договора ОС В-2, выступало за его соблюдение обеими странами до тех пор, пока в Женеве не будут выработаны новые урегулирования. Оно высказывалось за ликвидацию «всей категории» вооружений средней дальности, а также за скорейшее глобальное запрещение химического оружия. Нам обещали внимательно рассмотреть наши новые предложения по сокращению обычных вооружений.
В записке говорилось далее, что из бесед федерального канцлера с советским послом сложилось впечатление, что советская сторона тоже заинтересована в улучшении отношений между СССР и ФРГ. Интерес в Бонне вызвало наше предложение закончить доработку соглашений по научно-техническому сотрудничеству и морскому судоходству. ФРГ была готова поддержать шаги в этом направлении. «С этой целью и для дальнейшего улучшения отношений между ФРГ и СССР, — говорилось в записке, — мы считаем полезной скорейшую встречу министров иностранных дел обеих сторон».
Ответ из Москвы был положительным. М. С. Горбачев сообщил, что внимательно ознакомился с соображениями, которые высказывал канцлер. У нас, сообщал он, понимают значение и роль ФРГ в европейских и мировых делах. Советско-западногерманские отношения опираются на позитивный опыт, который в немалой степени способствовал разрядке международной напряженности в 70-е годы. У наших отношений могут быть и большие перспективы — как в плане развития диалога по крупным политическим проблемам, так и в деле существенного, стабильного расширения экономических, научно-технических и других связей.
Однако, отмечалось в нашем ответе, в последние годы правительство ФРГ своими действиями затрудняло реализацию этих возможностей. Вместе с тем будет мало пользы, если одна или другая сторона будет становиться в позу обиженной. Если руководство ФРГ готово проявить волю и совместно с нами искать решения, способные оздоровить обстановку в Европе и в мире в целом, то недостатка в такой готовности с нашей стороны оно не обнаружит. Есть ряд областей, где правительство ФРГ могло бы внести немаловажный вклад в нахождение решений, взаимоприемлемых для всех заинтересованных сторон, а главное — нацеленных на то, чтобы остановить сползание мира в ядерную пропасть. При этом нами назывались такие вопросы, как ликвидация ракет средней дальности в Европе, запрещение химического оружия, сокращение обычных вооружений в Европе, безопасное развитие ядерной энергетики, доверительный диалог по европейским и международным проблемам. Давалось согласие на заключение соглашения о научно-техническом сотрудничестве с тем, чтобы подписать его на уровне министерств еще до конца лета в Москве. Было выражено положительное отношение и к заключению соглашения о морском судоходстве.
Что касается встречи на высшем уровне, то мне было поручено сообщить канцлеру, что, продвигаясь вперед в политическом диалоге и в решении конкретных вопросов, мы подойдем к такому моменту, когда надо будет провести и встречу двух руководителей. Этот вопрос находится в поле зрения М. С. Горбачева.