В целом такой подход был полезен и с точки зрения активизации нашего сотрудничества с СДПГ и «зелеными». Они слишком долго чувствовали себя как бы монополистами в делах, связанных с позитивным развитием отношений с СССР. Активизация нашего политического диалога с правительством ФРГ должна была заставить социал-демократов закрутиться. А это, в свою очередь, позволяло рассчитывать на ускорение процесса позитивных изменений во внутренней жизни всей ФРГ в пользу сближения с Советским Союзом.
Я высказался за дальнейшее расширение политического диалога со всеми партиями ФРГ и всемерное развитие сотрудничества в конкретных областях. Это было важно и с точки зрения влияния на саму ФРГ, и с точки зрения воздействия на Западную Европу, а через нее — и на политику США. Особенно я ратовал за установление контактов наших военных с руководством бундесвера, у которого были свои собственные взгляды на многие вещи, свои стратегические замыслы, свои мнения о приоритетах по проблемам разоружения. Вторым важнейшим вопросом мне представлялось развитие новых форм экономического сотрудничества применительно к ФРГ. Это крупное промышленное государство из-за двух проигранных войн не имело ни бывших колоний, ни таких жировых запасов, как, например, Англия и США. Оно жестко зависело от перспектив внешней торговли и по традиции с интересом взирало на рынки Восточной Европы. Следовательно, курс на развитие экономических отношений с нами, как можно было полагать, должен был получать поддержку правительства ХДС/ХСС — СвДП, которое, в свою очередь, пользовалось полным доверием и поддержкой предпринимателей. Это создавало благоприятную обстановку для всякого рода нововведений и экспериментов, создания примеров и опробования моделей.
Но для этого требовалось желание нашей стороны и продуманная тактика ведения дела. Тут я, как показали последующие годы, был во многом наивным идеалистом. Впрочем, этим недостатком страдал не один я.
После визита Геншера дела в отношениях с ФРГ пошли быстро и многообещающе. Очень хорошо складывались отношения с землями ФРГ, в первую очередь с Баден-Вюртембергом, премьер-министром которого был активный, умный и динамичный Л. Шпэт. Неплохо ладили мы и с Северным Рейном-Вестфалией. Его премьер Й. Рау был нашим давним партнером, промышленность этой самой крупной и традиционно мощной в индустриальном отношении земли была нашим старым испытанным партнером. Хорошие отношения сразу же сложились и с О. Лафонтеном, с которым мы были давно знакомы. Земля Саар, правительство которой он возглавлял, быстро и решительно развивала отношения с Грузией. Во всяком случае контакты поддерживались активные и носили они очень сердечный характер, правда, в хозяйственном плане толк от этих контактов, увы, оставался невелик.
Сложно начинались мои разговоры с председателем СДПГ Х.-Й. Фогелем. В первый раз он принял меня в своем бюро в бундестаге и усадил напротив весьма масштабного изображения берлинской стены.
Мы крупно поспорили по поводу притязаний ФРГ на Западный Берлин, а также разошлись в вопросе, должна или не должна ГДР пропускать через свою территорию в Западный Берлин беженцев из Юго-Восточной Азии. Я доказывал: пускать или не пускать кого-нибудь в Западный Берлин — задача для западноберлинской полиции. Пусть она сама охраняет свою границу, а не пытается возложить роль «держиморд» на полицию ГДР. Фогеля, разумеется, это не устраивало, так как ему хотелось продолжать выступать с позиций свободы передвижения во всем Большом Берлине, настаивать на существовании четырехстороннего статуса всего города, то есть сохранять в чистоте свою белую жилетку. В то же время беженцы из азиатских стран, притекавшие через Западный Берлин в ФРГ, были СДПГ не нужны, особенно накануне выборов в бундестаг. Вопрос этот хотели решить руками ГДР. Впрочем, я зря спорил с Фогелем. Было бы правильнее в тот момент представить, что они и по этому делу с ГДР договорятся; весь вопрос — сколько это будет стоить.
Упрекнул меня Фогель в тот первый визит, что, несмотря на его просьбы, долго тянется дело с доставкой в Западный Берлин копии статуи «девушки-молочницы». В свое время эта статуя была вывезена из дворца в Глинике, теперь Фогель наблюдал за тем, чтобы копия статуи была водворена на прежнее место и сердился, что этого не происходит. В общем, расстались мы взаимно недовольные друг другом, а наш старый знакомый внешнеполитический советник фракции СДПГ Зельтман с сожалением заметил, что у нового посла и Фогеля, кажется, отношения не складываются.