Добиваясь глубокой перестройки наших отношений с ФРГ, развития положений Московского договора, активного взаимодействия с западными немцами в вопросах разоружения, европейской разрядки, преодоления экономического и технологического раскола в Европе, мы могли рассчитывать на позитивное изменение отношений между странами ОВД и НАТО, оказание благоприятного для нас воздействия на всю восточную политику ЕС. ФРГ должна была стать для нас в Западной Европе партнером первостепенной важности. Она, бесспорно, была самым мощным в экономическом отношении государством этого региона. Она имела здесь самую крупную сухопутную армию, роль которой в условиях сокращения ядерных арсеналов должна была закономерно возрастать. ФРГ обладала большим научно-техническим потенциалом, превосходящим французский, английский или итальянский. К тому же она лежала на стыке между НАТО и ОВД. и от состояния отношений с ней в значительной степени зависела вся обстановка между блоками. Кроме того, ФРГ была постоянным фактором угрозы нашим позициям в ГДР, Польше, Чехословакии, Венгрии. Нам было важно иметь дружественную, запрограммированную на долговременное сотрудничество с нами ФРГ, покончить с десятилетиями противостояния.
Партнером в этом деле объективно могло быть для нас только правительство Коля — Геншера. Конечно, у нас по-прежнему сохранялась тяга к социал-демократии. С отставкой Брандта обстановка в СДПГ стабилизировалась, борьба внутри партии была приглушена, восстановлена дисциплина. СДПГ добилась первых успехов на выборах в Бремене и Шлезвиг-Гольштейне. Однако сами социал-демократы пока не ориентировались на приход к власти. У СДПГ не было стратегии для приобретения себе союзника ни в отношении СвДП, ни в отношении «зеленых». А без союза с другой партией социал-демократы взять власть никак не могли.
Пребывание СДПГ в оппозиции, однако, вовсе необязательно должно было быть для наших намерений только отрицательным фактором. Как оппозиционная партия СДПГ была более открыта для всякого рода новых идей, а следовательно, и нашего воздействия. Она могла воспринимать лозунги, планы, требования, на которые социал-демократы вряд ли решились бы, будь они правящей партией. К тому же всем предшествовавшим развитием СДПГ была «запрограммирована» на поддержку политики сближения и сотрудничества с СССР. На этом направлении мы могли твердо рассчитывать на СДПГ. Никак предстоявший поворот не мог нанести ущерб и позициям партии внутри страны.
В общем, стрелки были расставлены. Началось движение вперед.
На очереди были визиты в Москву Л. Шпэта и Ф.-Й. Штрауса. Разумеется, каждый из них хотел быть первым, и с этим обстоятельством надо было считаться, хотя бы уже потому, что отношения между швабами и баварцами — вещь традиционно непростая. Баден-Вюртемберг и Бавария и объективно были друг другу конкурентами. Швабы в последние годы стали самой богатой землей ФРГ, успешно развивая высокоинтенсивные отрасли обрабатывающей промышленности. Штутгарт был цитаделью крупнейшего концерна «Даймлер-Бенц», имевшего весьма большой вес и в оборонной промышленности. Баварцы могли гордиться своей аэрокосмической промышленностью, электроникой, машиностроением. Вместе и те и другие начинали свысока посматривать на северные земли Германии, которые нуждались в финансовой поддержке богатых южан.
Штраус и Шпэт были абсолютно непохожими друг на друга людьми — по темпераменту, жизненному опыту, привычкам, взглядам. Но было и что-то, что объединяло их, поэтому они, насколько я знаю, часто встречались друг с другом. Обычно речь шла о проведении какой-то более или менее скоординированной линии в Бонне. И тот и другой были для Коля не слишком удобными и послушными партнерами. И тот и другой — несомненно, имели амбиции играть в политике ФРГ большую роль, чем та, которая отведена премьер-министрам земель ФРГ. Оба при этом, конечно, торжественно отрицали наличие таких намерений. Имея за своей спиной самостоятельную партию — Христианский социальный союз, входивший в парламентскую унию с братским ХДС, Штраус мог позволить себе разговаривать со своим партнером и на басах. Правда, выскочить за пределы Баварии и стать общефедеральной партией ХСС никогда не решался. У Шпэта своей партии не было, но в руководстве ХДС была группа влиятельных политиков, которая при возникновении трений в руководстве ХДС была не прочь сделать на него ставку.