В те дни мне приходилось проводить много времени на аэродромах, наблюдая за загрузкой самолетов, лично созваниваться с руководством многих концернов, чтобы получать необходимую технику, выступать по телевидению и в газетах, чтобы раскручивать кампанию сбора средств для пострадавшей Армении. Всецело занят был этой работой и мой помощник О. Ю. Красницкий, через которого шло все оперативное руководство сбором и отправкой грузов. Власти, Красный Крест, общественные и благотворительные организации ФРГ, надо отдать им должное, действовали четко, оперативно, ответственно. Волна сочувствия нам, поднявшаяся в стране, превосходила все смелые ожидания. Нам хотели помочь, и было это массовым явлением. Пока политики рядились между собой о параграфах договоров и политических заявлений, призванных открыть новую страницу в наших отношениях, оказалось, что жизнь ушла немного дальше вперед. Новая страница уже была открыта. Общая сумма помощи, предоставленной ФРГ по разным каналам для ликвидации последствий землетрясения в Армении, вскоре перевалила за 100 млн марок. Это превзошло все, что имело место в тот момент в других западных странах. Я мог гордиться страной своего пребывания.
По прошествии нескольких месяцев мы стали устраивать встречи с западногерманскими медиками и спасателями, побывавшими в Армении, проводить приемы в их честь. Это были трогательные, волнующие встречи. Волнующие потому, что отправившиеся в Армению люди действовали бескорыстно, руководствуясь одним желанием — помочь Советскому Союзу, который, приступив к гигантскому эксперименту перестройки, вторично после Чернобыля столкнулся со страшной катастрофой. Они с энтузиазмом отзывались о простых людях, которым помогали, их гостеприимстве, приветливости, готовности поделиться последним. В связи с критикой, которая начинала в то время раздаваться в нашей печати и со страниц газет ФРГ в адрес наших властей, не сумевших обеспечить в первые дни после землетрясения должного порядка в спасении пострадавших, расчистке коммуникаций, налаживании связи, водоснабжения и г. д., я спрашивал участников таких бесед, справедливы ли эти упреки. Их оценка была однозначной: да, недостатки были, их было много. Но, учитывая масштабы катастрофы, говорили они, особенно в первые дни вряд ли и могло быть иначе. Случись такое в ФРГ, картина была бы во многом сходной.
Но эйфория первых месяцев оказания помощи Армении вскоре прошла. Собранные для Армении средства, конечно, продолжали реализовываться по назначению, но западногерманские представители, занимавшиеся оказанием помощи, становились все более сдержанными и даже настороженными. Для этого бы-до много причин. Назову лишь некоторые. Немцы вскоре могли убедиться, что планы строительно-восстановительных работ не выполняются, а получаемые средства нередко расходуются не по назначению. Их ставили в тупик факты разворовывания гуманитарной помощи прямо с аэродромов, куда она поступала. Знали они также, что одежда и продовольствие, поступавшие с Запада в Армению, быстро становились объектом оживленной спекуляции в других районах СССР.
После того как вопросы получения и использования заграничной помощи целиком перешли в компетенцию армянских властей, положение не улучшилось, а ухудшилось. По прошествии еще некоторого времени западногерманские политики начали задавать мне вопрос, что важнее для Армении: восстановить республику и поскорее вернуть людей к нормальным условиям жизни или ввязаться в территориальный спор с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха? Немцы понимали: заниматься тем и другим одновременно для Еревана задача непосильная, а следовательно, и гуманитарная помощь Армении теряет смысл.
Армянский урок не остался без последствий. Не случайно председатель наблюдательного совета «Дойче Банк» В. Кристиане, выступая 5 марта 1992 года в Московском институте международных отношений, сказал, что опыт оказания помощи Армении имел отрицательное влияние и на решение вопросов последующего оказания гуманитарной помощи развалившемуся Советскому Союзу в 1991–1992 годах. Тезис о средствах, которые Западу предлагают бросать в бочку без дна, имеет «армянское происхождение». К сожалению, он справедлив и применительно к тому, что происходило затем на всей территории Советского Союза.