С назначением меня послом в ФРГ, я вошел в состав ЦК КПСС. Это, разумеется, было не признанием каких-либо моих заслуг в партийной жизни. На освобожденных партийных должностях я никогда не работал, более того, считал, что хороший специалист, видящий перспективу роста по своей профессии, вряд ли когда-нибудь променяет эту перспективу на пост в каком-либо партийном комитете. Когда после завершения четырехсторонних переговоров тогдашний эксперт Отдела социалистических стран ЦК КПСС, а потом посол России в Израиле А. Бовин позвал меня на работу в аппарат ЦК КПСС, я отказался.
Было у меня в то время свое кредо, которое я однажды изложил своему другу В. Б. Ломейко: он в тот момент советовался со мной, стоит ли ему переходить с поста заместителя председателя Комитета молодежных организаций СССР в аппарат Отдела контрпропаганды ЦК КПСС в качестве референта. Мне всегда казалось, что состояние, при котором наши государственные органы подменяются партийными комитетами разных уровней, ненормально и вечно продолжаться не может. Без партийных органов и прочих подобных структур государство вполне может обойтись — дело это временное. Но ни одно государство не может обойтись без производства, армии, полиции, дипломатии, системы здравоохранения и образования. В этих структурах и надо работать, так как они пребудут в веках.
В принципе я был, конечно, прав. Только не мог мне в тот момент прийти и в голову вопрос: а что будет, если развалится само наше государство — Советский Союз — и вместе с ним все его структуры?
Одним словом, кандидатом в члены ЦК я стал в силу государственной должности, которую в этот момент занял. Наряду с профессиональными партийными деятелями таких, как я, в ЦК было много. Министры, генералы, академики, писатели, артисты, директора крупнейших промышленных предприятий, председатели колхозов, да и просто авторитетные специалисты своего дела. Так было не только потому, что ЦК КПСС объективно был заинтересован иметь как можно более представительный характер в глазах населения страны. Это одна сторона вопроса. Другая заключается в том, что в этом, по существу, высшем властном органе страны надо было иметь людей, разбирающихся во всех областях жизни Советского Союза и способных в любой момент дать компетентный совет или справку по возникающему вопросу, если их, конечно, об этом спрашивали.
Все это было совсем не глупо придумано. «Нет уж, товарищи, — говорил М. С. Горбачев на одном из Пленумов ЦК, когда собравшиеся никак не могли прийти к одному мнению, — нам надо решать, за нас решать некому, над ЦК в этой стране стоит разве что только господь бог». Только этому фактически единственному что-то решающему парламенту СССР не очень-то позволяли функционировать. Во всяком случае и в годы М. С. Горбачева, когда люди осмелели и разговорились, аппарат ЦК крутил этим «парламентом», как хотел. Можно себе представить, что было до того.
В принципе неглупо было придумано иметь ЦК КПСС именно в таком смешанном составе и еще по одной причине. Участие в работе пленумов ЦК КПСС давало людям, входившим в его состав, возможность постоянно ориентироваться, что делается в руководстве страны, кто и за что выступает, каковы наиболее острые проблемы, на каких путях будут искать их решение. Без такой ориентировки, например, послу, находящемуся в крупной стране, было бы сложно работать.
Членство в высших партийных органах обеспечивало и определенную независимость в делах с другими нашими ведомствами. Во всяком случае, не будь я в составе ЦК, меня бы быстро стерли в порошок наши экономические ведомства, которым я доставлял немало хлопот. Определенный статус оно создавало и в отношениях с КГБ, а также с военным ведомством. Можно было быть уверенным, что фантазиям какого-либо чересчур бдительного представителя этих служб не очень-то позволят разгуляться. Ну, и, разумеется, членство в ЦК давало право доступа к Генеральному секретарю. Во всяком случае в его приемную можно было пройти беспрепятственно, и если не переговорить с ним лично, то передать ему письмо или записку. Нет нужды говорить, сколь это было важно.
Первый Пленум ЦК КПСС после его заседания, на котором был определен состав новых руководящих органов партии, был посвящен кадровым вопросам. Он проходил в январе 1987 года, и я на этом заседании выступал. Тема была выбрана правильная — надо было обновлять кадры и прежде всего демократизировать саму партию. Она правила страной, и без коренных перемен в ее деятельности и внутренней жизни действительная перестройка под ее руководством была бы невозможна. Альтернативой была перестройка с отстранением партии от власти, но в тот момент это было чем-то совершенно невообразимым. Структур, способных сменить партию у государственного руля, просто еще не было, ввергать страну в анархию никто не собирался.