Когда звон в ушах достиг своего пика я отбросила провод в сторону. Ну, "Райская устрица", прими ещё одного клиента с неуëмными желаниями!
Переступив через охранника я тихо зашла в клуб. Опять громила в тройке на полу. Только на этот раз застрелен. Короткий, мигающий гирляндами коридор вывел меня в большое пустое помещение танцевального пола. И тут двое мертвых охранников. А гости явно не церемонились с методами!
На другом конце зала была широкая лестница, ведущая в апартаменты начальства с витражом на танцпол. В окне мелькали неясные силуэты. Я бесшумно пробежала к лестнице легко перепрыгивая через опрокинутые столы и стулья. Бушующая во мне энергия эйфорично пьянила и толкала вперед. Лестницу я просто пролетела на одном дыхании.
Когда я открыла дверь в дорогие апартаменты с шикарной мебелью, на меня удивленно посмотрели шесть пар глаз. Через секунду к ним добавились и три дула пистолетов.
Понятно. Тот избитый, валяющийся на полу жирдяй лет шестидесяти, скорее всего Питерсон. А остальные — налетчики, ну или конкуренты, что почти синоним в данном случае. Четверо амбалов, с глазками быков-идиотов, посмотрели на пятого — прилизанного красавчика в элегантном зеленом костюме.
— Ты кто? — спросил красавчик.
Я растерялась. Что тут ответить? Глупо улыбнулась и выдала первое, что мелькнуло в гудящей голове:
— Здравствуйте, я по объявлению. А в проститутки тут принимают?
Через секунду пентхаус разразился громоподобным смехом. Даже жирдяй улыбнулся побитой рожей.
— Не, ты страшная! Вали отсюда! — сквозь слезы выдавил красавчик.
Я спокойно подошла к ближайшим двум амбалам и дотронулась до их рук. Парни разогнулись в струну и тут же замертво упали на пол. Следующие двое даже успели направить на меня свои бесполезные пукалки. Последние остатки энергии ушли на их туши.
Электричеству плевать на твою мышечную массу, статус, здоровье... Оно беспощадно ко всем, даже ко мне, хотя я и являюсь его временным союзником. За всё нужно платить.
К чести красавчика, он сообразил довольно резво. Я только успела поднять руку защищая голову. Обломок стула опрокинул меня на пол. Левая рука взорвалась радужными искрами боли. Хорошо, что я давно привыкла к ней. От боли нельзя отстраниться, нельзя игнорировать. С ней можно только жить.
— Ах ты сука! — зарычал противник, сопровождая каждое слово ударом ноги в живот. — Да я тебя сейчас забью...
В какой-то момент я поймала его ногу и прокусила чуть выше голеностопа до самой кости. Во рту стало тепло и солоно. Где-то в бесконечной зелёной вышине костюма вопил красавчик. Тут же на голову обрушились слабые удары кулаками. Хорошо, что он привык полагаться только на своих амбалов. Удары были многочисленные, но особой боли не несли. Я отползла в сторону, наблюдая, как он схватился за ногу.
— Ты сдохнешь! Тебе конец! Шлюха недобитая! — он продолжал посылать проклятья.
Рядом со мной валялся пистолет одного из амбалов.
Ствол был тяжелый и холодный, еле держала двумя руками.
Я нажала на спусковой крючок. Грохот выстрела мгновенно сделал мир беззвучным и смутным. В принципе, пах тоже неплохо. Хотя и целилась в ногу. Мощная отдача дернула пистолет вверх и кольнула в левую руку.
Рот красавчика раскрылся в беззвучном крике. Глаза навыкате, руки зажали кровавое месиво между ног... Через секунду он упал и наконец заверещал. Господи! Что это за пистолет-то такой: серебристый, с длинным стволом, резная рукоять из кости. Я отбросила огнестрельного монстра в сторону.
Питерсон медленно полз в сторону лестницы. Этот далеко не убежит. Сначала, новоиспеченный евнух. Прижав руки к болевшему животу я с трудом встала и подошла к парню:
— Тебя как зовут?
— Гилберт Вислоу! — ответил он синеющими губами. Сил на крики у него уже не хватало. Понятно. Или брат, или сын Майки. Решил, что это Питерсон боролся с конкурентом. Не повезло ему. Что-то несчастливая какая-то семейка.
— Ты знаешь Стэйси Хайтауэр? — опять спросила я.
— Да! — с ненавистью воскликнул он. — Отсасывала у меня на прошлой неделе. А потом я сломал ей челюсть!
На бледном лице расплылась торжествующая улыбка.
Сдерживая ярость я позволила себе продолжить:
— Знаешь, где она сейчас?
— Гниёт небось в какой-нибудь канаве, — продолжал гнуть своё этот идиот. Я посмотрела вокруг. А вот и злосчастный обломок стула!
Его красивое, бледное, заострившееся от потери крови лицо в последний раз ухмыльнулось мне и миру. Палка с глухим чавкающим звуком прервала очередную высокопарную белиберду о моей кончине. Ещё удар. Кровь брызнула по сторонам алыми каплями и серпантином, помечая своё торжество. Капли ласкали мое лицо, руки, плащ...
Когда от головы ублюдка осталась каша из мозгов, крови и костей, я отбросила палку и устало поднялась на ноги. Боль в ушибленной левой руке и животе заискивающе напомнила о себе.
Погоди, милая, я еще не закончила.
Питерсон вжался в стену у лестницы и боялся пошевелиться. Над ним висело зеркало. И тут я увидела отражение кровавого чудовища в плаще. Только бледно-голубые глаза кристалликами выделялись на фоне алого. А в глазах я, с ужасом для себя, увидела монстра.
— Питерсон, звони копам, и говори, что тут всё хорошо. Ложная тревога. Потом, затащи охранника в клуб, закрой дверь и никому больше не звони, — передумав, сказала я.
Толстяк мелко закивал, боясь что-то возразить.
Я прошла мимо него и медленно спустилась по лестнице. Голова добавила свою партию соло к оркестру боли. Жаль, что нельзя ничего выпить. Я бы выжрала бутылку какой-нибудь русской водки или виски.
— Питерсон! А где у тебя душ? — хрипло крикнула я в сторону пентхауса.
— Слева от лестницы! — ответил он. — Тебе... вам нужно новую одежду?
— Да! Стринги с черепами, и присоски с дождиком на соски! — ляпнула я.
— Х-хорошо! — чуть помедлив, ответил он.
Я замерла у двери и посмотрела наверх:
— Шутка! Найди джинсы и кофту.
— Да? Ну ладно! — прокричал он. — Я тогда пока копам отзвонюсь!
Может ему по голове сильно настучали? Ну не может сутенёр быть таким идиотом!
Ладно, сначала смыть кровь. А потом разговоры. Да и сексуальное напряжение никуда не пропало. Зараза. Придется в душе...