Глава 3
В предбаннике душевой на крючке висело зелëное платье. Да он издевается! Делать было нечего, кофта и джинсы оказались безвозвратно запачканы кровью. Я надела нижнее бельё и двумя пальцами сняла платье с крючка.
Сволочь! Оденусь и прибью старого жирдяя! Платье чуть липло к посвежевшему вымытому телу, но я всë же справилась. На удивление, вырезы спереди и сзади были не столь глубоки, как показалось на первый взгляд. Если добавить косметику, навести прическу... Господи! О чём я вообще думаю?
Тряхнув головой, я села на скамейку и потянулась к своим кроссовкам. Рядом с моей грязной обувью стояли белые туфельки на невысоком каблуке. Ну Питерсон! Ну боров! Я даже не удивилась, когда туфли идеально подошли мне. Взяв свой мокрый плащ, я настороженно приоткрыла дверь.
В зале было людно. Несколько человек в серых технических робах с натугой выносили чёрные мешки к выходу. Судя по всему, в мешках были трупы. Питерсон стоял рядом с одним из гостей и монотонно считал купюры в руке. Гость с ничего не выражающим лицом смотрел чуть поверх него. Его равнодушный взгляд скользнул по мне и продолжил свой путь по залу дальше. Для него я была просто мебелью.
Закончив считать, сутенёр передал гостю увесистую пачку купюр:
— Как обычно, без следов.
— Вы же знаете, печь следов не оставляет, — ровным голосом сказал неизвестный. — Бригаду чистильщиков пришлю через два часа.
Когда закрылась дверь за последним гостем, я позволила себе присесть за барную стойку. Охранник, который был без сознания у входа, подошёл и молча сел на соседний стул. Питерсон зашел за стойку и налил в три квадратных стакана виски. Поднял свой в приветственном жесте.
— А перекусить есть что-нибудь? — спросила я.
Он быстро поставил стакан, расплескав часть спиртного:
— Да-да, сейчас раздобуду!
Жирдяй скрылся за дверью на кухне и загремел посудой. Охранник хмыкнул и залпом выпил свой стакан:
— Кевин сказал, ты вырубила всех пятерых.
В его утверждении звучало уважение и лёгкая благодарность.
Значит, Питерсона зовут Кевин. Неожиданно.
— Я — Мэнни Клюдо. Приятно познакомиться, — сказал охранник.
Я с легким удивлением пожала его лапищу:
— Натали Бруннер.
Для должности тупого охранника Мэнни имел неожиданно проницательное умное лицо с шикарным греческим носом и мягкими скулами. На шее, почти спрятанный белоснежной рубашкой, проглядывал уродливый глубокий шрам по линии воротника. И как этот парень умудрился выжить с таким ранением?
Мэнни снял пиджак и бросил его на стойку. Жилет отправился следом. Жгуты мышц заиграли под тонкой белоснежной тканью рубашки. Нет, он не красовался, такое я сразу вижу, просто здоровяк уже устал от этой ночи. К тому же его подло вырубили ударом по голове. Нарастающая лиловым шишка говорила сама за себя.
Наконец из кухни появился сутенёр с тарелкой дымящегося оранжевого варева. На поверхности плавали креветки, и долька лимона.
— Мисс, позвольте вас угостить изысканным французским супом Буйабес! — торжественно сказал Питерсон ставя передо мной тарелку. Я взяла ложку и начала торопливо есть чуть горячий сытный суп. А этот толстяк неплох! Весьма неплох!