— Ну, что ж, писатель, хватит, поговорили. А теперь пойдем, отведай наших рыбников, — сказала она.
В просторной кухне на столе белела головка «Московской», на тарелке горой возвышались пироги-рыбники, были огурцы и прочая снедь. Чинно сидели, видимо специально приглашенные, чтобы не было каких зряшных разговоров, две пожилые женщины. (Муж председательши был в отъезде.)
Выпили. Председательша задумалась, подперла щеку рукой и негромко запела. Женщины подхватили. Это было несколько неожиданно для меня, но пели они хорошо, ладно, чувствовалось, что тут председательша забыла все свои высокие звания и становилась такой же простой, как и ее две подружки.
Прибежала девчонка и, торопливо сглатывая слова, сказала, что приехали какие-то двое, что они сидят в конторе и ждут председательшу.
— Ну и пускай ждут, — отмахнулась председательша. И завела другую песню.
Но вскоре опять прибежала девчонка и, еще быстрее сглатывая слова, сказала, что двое приехали из Москвы, из Центрального Комитета. Тут председательша встревожилась.
— Вот что, писатель, — сказала она, накидывая на голову платок, — скажу, ты меня задержал. Уж на себя вину возьми. Идем-ка вместе!
В конторе действительно сидели двое, в кожаных регланах, оба рослые, средних лет. И, как выяснилось, действительно из ЦК.
Председательша поздоровалась, тут же сообщила им, что это я виноват, что она задержалась, сразу не пришла, но что теперь хорошо, и она рада их видеть.
— Мы осмотрели ваше село, — сказал один из приехавших, — что же это у вас за клуб?
— Временный, временный. А был раньше хороший, да сгорел. Вот уже пять лет как сгорел, а мы новый поставим. Уж такой хорошенький будет, светлый, ну прямо праздничек, — стала заверять приехавших председательша.
— Да, — в раздумье произнес второй, — ехали мы в ваш колхоз совсем с другими представлениями о нем. Такая у вас слава...
Действительно, такая большая слава и какое несоответствие ее с делом.
Несколько позднее я разговорился с работником Министерства сельского хозяйства о председательше и ее колхозе.
— Не ее коровушек пьют молоко, а тысяч буренок, которые и мясом народ кормят и кожу дают, — сказал он.
«Каждая кухарка должна уметь управлять государством», — говорил В. И. Ленин. Но, чтобы она умела управлять, надо ее учить, воспитывать. В нашей же житейской практике иногда случается обратное — человека «выдвинут», не подготовив, не научив, предоставят самому себе вариться в собственном соку, а потом с выговорами снимают с работы за развал, будто он сам напрашивался на эту «высокую должность».
«Ненужная слава» писалась легко. Материала хватило бы и на десятилистную книгу, но я написал ее в три листа, отказавшись от описания тех фактов из сельской жизни, которые уже набили оскомину читателю, неоднократно повторенные в произведениях других писателей.
Опубликована повесть была в 1955 году. С тех пор прошло уже более двадцати лет, но читательские письма и поныне идут ко мне. Издавалась она много — и отдельными изданиями, и в сборниках вместе с рассказами и другими повестями и романами.
В докладе на совещании литераторов, пишущих о колхозной действительности, в конце октября 1955 года, Валентин Овечкин много хорошего говорил о «Ненужной славе».
В конце 1956 года внезапно умер А. И. Черненко — главный редактор журнала «Нева». Не только себя, но и сотрудников он заставлял работать до позднего вечера, порой без выходных. Как-то будучи у В. А. Андреева, — редактора «Ленинградской правды», автора книги «Война народная», — в гостях и ожидая Черненко, мы несколько раз звонили в редакцию: был уже вечер, а Черненко все еще не уходил. На каждый наш звонок он отвечал: «Инфаркт, инфаркт», — и тут же клал трубку. Это звучало как шутка, хотя и не очень остроумная. И словно напророчил себе — умер от инфаркта.
До этого он несколько раз предлагал мне стать его заместителем по журналу. «Освоишься, я уйду на пенсию, а ты станешь главным», — говорил он. Вот если бы не было этого «станешь главным», то я, возможно бы, и согласился, но, зная кипучую энергию Черненко, зная, сколько сил он вложил в создание «Невы», я не мог допустить мысли, что он это говорит искренне, и где-то подозревал, что проверяет меня, узнает, а не стану ли я «подсиживать» его, претендуя на пост главного. И я отказывался, хотя и не прочь был поработать у него заместителем.