«Матушка русская земля! Кто не топтал тебя, не бил копытами! Какая жадная орда не бесновалась по тебе, не жгла и не палила прекрасное лицо твое! Какой заморский владыка не желал сделать тебя рабыней! Кто из коронованных и некоронованных деспотов не бахвалился тобой, не грабил тебя, не старался превратить в придворную холопку!» — с горечью восклицает автор в одной из глав романа. И патетически завершает: «Все выдержала ты, вспоила и вскормила великий народ русский — великодушный и щедрый, как ты сама».
Сыновней любовью к родной земле, преданностью народу пронизаны страницы романа Зорина «Русская земля». И далекое становится близким, и ушедшее волнует, словно оно и не прошлое. Нельзя идти вперед, не оглядываясь назад. Или прошлое не поучительно и нечего из него извлекать? Или все в нем было безошибочно и нечему учиться? Поиск, вечный поиск истины, смысла жизни был во все времена, и его не минует ни настоящее, ни будущее.
Отгремела гражданская война. И встали перед крестьянином вопросы, новые, как само время: как правильно строить жизнь? Земля — своя, сила — своя, думы — свои. И на земле впервые создается коммуна! Ее возглавляет «вожак» — революционер, ссыльный Сазоний Федотов, в прошлом безземельный бедняк, протодьякон, предавший «анафеме» царя за «Кровавое воскресенье». Народ в нем не чает души.
Коммуна процветает, но все задумчивее Федотов, все меньше он бывает с народом, все чаще уходит он в озерную тишь.
Что же гнетет Сазония? Не радует его коммуна, потому что живет она не землей, а за счет кустарных промыслов и ремесел, и «хозяйственные» коммунары — мельники, кузнецы, портные, сапожники — живут богато, а пастухи еле-еле сводят концы с концами. И вот уже «выбыл» из коммуны Вадим Горев, он пьянствует, буянит, не находя. иного выражения своей силе, обреченный разочарованием на бездействие. «Идею украли!» — вот что его мучает. И смеется и презирает его заместитель «вожака» Парасюк. Он доволен: со всей округи идут и едут в коммуну крестьяне — там мельница, мастерские. Парасюк сам устанавливает цены на помол, на ремонт инвентаря, и все больше богатеет коммуна, и все четче вырисовывается ее облик — «кулацкой» коммуны. Вот что заботит справедливого Федотова, вот что угнетает Вадима Горева. «Впервые тогда надломилась у Вадьки вера в человека. Он стал присматриваться к коммунарам и увидел, что многие выгадывают, ловчат проехать на другом. Ничем не отличавшиеся от других устраивались на выгодные места. Над работающими появились старшие мастера, доверенные должности... Они требовали к себе почета и уважения».
Вот откуда горестное Вадькино восклицание: «Идею украли!»
В это сложное для коммуны время приезжает Сергей Чертков, шахтер. «Едешь для укрепления пролетарского влияния», — сказали ему в рудкоме.
Чем больше он вникает в жизнь коммуны, тем «яснее и глубже начинает видеть небывалую на земле драму жизни первых коммунаров»: неудовлетворенность одних, недовольство других, бессилие третьих, и как итог — взрыв. Бунт на мельнице — одна из самых сильных глав романа.
Кто знает, чем кончился бы этот бунт, если бы не Сергей Чертков. Рискуя жизныю, он вышел к озверевшей толпе и, не упрашивая, не уговаривая, а нападая, обвиняя в трусости, в неумении бороться за свое право, победил толпу.
«По чьему поручению ты выскочил такой храбрый?» — спрашивает Черткова Вадим Горев.
«По поручению партии», — отвечает Чертков.
Немалой ценой достается победа «простым» коммунарам. Уходят из коммуны «хозяйственные». И оставшимся все приходится начинать сызнова. Ничего нет, кроме земли. Но ведь ради нее — кормилицы — и в революцию пошли крестьяне, и жизни не жалели. И вот безлошадные коммунары впрягаются в плуг. И с ними Сергей Чертков. Обретенная идея окрыляет людей, вселяет уверенность в свои силы. «У нас крыла вразмах, что у беркута под небесами», — говорит Вадим Горев, ставший председателем коммуны.
Я выделил главную мысль романа. Но не только этим значительно произведение. В нем действуют люди с ярко выписанными индивидуальными чертами характера, со своим особым духовным миром. Среди них те, кто делал революцию, и враги ее, ищущие и отставшие, сомневающиеся и убежденные проводники линии партии. Хорош своей идейной целеустремленностью Сергей Чертков, запоминаются такие колоритные фигуры, как Вадим Горев, Марфа с ее страстной верой в справедливость; обаянием молодости веет от светлого облика Наташи, человека, рожденного новым временем, страшен своим приспособленчеством и живучестью Парасюк, трагичен образ вожака Федотова, жалок запутавшийся Сема...