Такая высоконравственная, я бы даже сказал — социально-нравственная, проблема не случайна в романе. Об этом по-разному говорят, думают его герои.
«Вот мы все воевали за новую власть, за благородные идеалы, — говорит Засухин. — Мы победили и строим сейчас новое общество, самое высоконравственное на земле... Потому что руководствуемся самыми благородными идеалами, которые только есть у человечества, которые оно выработало за много веков своего существования. Но... парадокс состоит в следующем: строя самое высоконравственное общество, мы допускаем самые безнравственные вещи...
— Что ты мне объясняешь, как ребенку? — воскликнул раздраженно Алейников. — Ты мне объясни, если можешь, — почему происходит? Это ты объясни...
— Я к тому и иду, Яков. Только не думай, что мое объяснение окончательное, что ли, что я поведаю тебе абсолютную истину... Человечество разберется потом, может быть, при нашей жизни еще, а может, и позже. История никаких тайн не любит, долго скрывать их не может и не умеет. И люди узнают причину этого и даже... И даже виновников найдут, если они есть... Всех найдут, по именам перечислят...»
После такого разговора крепко задумывается над своей деятельностью Яков Алейников, чекист, человек, испытавший и близость смерти, и жестокую ярость боя, и классовую непримиримость к врагу, и святую тревогу за молодую Советскую Республику.
Полон глубоких раздумий о жизни и секретарь райкома Кружилин. В вековечном споре добра и зла он выслушивает в общем-то правильные суждения замаскированного врага Полипова, работающего председателем райисполкома.
«Да, многим из нас друг друга понять нелегко. Мы объединены общей идеей, строим новое общество. Общество это представляем себе более или менее одинаково, но боремся за него, я бы не сказал — разными методами, но по-разному понимая сущность тех людей, с которыми работаем».
Вот в чем еще сложность коллективного сознания своей новой родины — в познании друг в друге человека! Советские люди не должны быть подозрительны один к другому. Больше доверия, больше уважения друг к другу!
«Жизнь устроена пока дьявольски сложно и трудно, порой жестоко...» — говорит Субботин, секретарь обкома партии на могиле Антона Савельева.
Как эстафету, глубокие, жизненно-необходимые раздумья своих отцов, принимает и новое поколение — Семен Савельев и Наташа Миронова.
«Мы для того и живем, чтобы понять этот мир, в котором живем», — говорит Семен.
Как-то в одном из писем к Суворину Антон Павлович Чехов радостно сообщал о том, что его герои научились мыслить. Действительно, это — радостно! Более того — замечательно, когда литературный герой способен думать, мыслить и высказывать свои думы народу, чтобы помочь ему разобраться в самой сути жизни, в ее противоречиях и парадоксах.
Герои романа «Вечный зов» в этом смысле добрые, умные помощники читателю.
Но не только такой философской стороной привлекателен новый роман Анатолия Иванова. Так же, как и в предыдущих его романах, так и в этом большое место занимает любовь. Это в какой-то мере из-за нее определились на всю жизнь отношения Антона Савельева и Петра Полипова. Любовь встала между братьями — Федором и Иваном. И от нее кровоточит сердце Анны, от нее страдает Анфиса, и благословляя и проклиная тот час, который сблизил ее с Федором. Это она, любовь, берет под свое защитное крыло Семена Савельева и Наташу Миронову. На любви строятся отношения многих героев. Любовь — страдание, любовь — испытание, любовь — мука, и счастье, и радость, и горе. Читатель встретит в романе много волнующих страниц и еще раз убедится в художественном мастерстве Анатолия Иванова.
Удивительная есть черта в характере русского человека. Не у каждого, конечно, но у многих, и не на протяжении всей жизни, а только в определенном возрасте, когда еще и не взрослый, такой, чтобы величали по имени-отчеству, но уже и далеко не подросток, когда понимает, что дурачиться за всяко простои не всегда удобно. Но вместе с тем кровь со всем пылом неоглядной молодости бурлит в его жилах, толкает на какие-то безрассудные поступки, за которые порой приходится рассчитываться не такой-то уж и дешевой ценой. И вроде сознает такой человек, что надо бы остановиться, но какой-то бес все толкает его на новое озорство. И вот уже к нему прилипла кличка «баламут», и мало кто в нем видит серьезного человека. А он между тем не только озорничает, он способен и на добро, и борется против жестокости, и, не задумываясь над опасностью, задержит преступника. И если совсем недавно ничего предосудительного не находил в связи с замужней женщиной, то теперь уже испытывает неприязнь к ее назойливым приставаниям, потому что к нему пришла, как очищение от скверны, настоящая, чистая, первая любовь, какая и должна быть в юности.