Стало тихо.
— Парни, я все понимаю, — сказал майор с искренним сочувствием в голосе. — Когда язык чешется, ничем не поможешь, только почесать. Кому-нибудь в этом посодействовать? — и выразительно размял пальцы. Красивый парень Блюмхарт, стройный, движется легко и вовсе не выглядит массивным, но если присмотреться, кулаки у него… — Ну, не хотите — как хотите, — с сожалением констатировал майор. Помолчал немного и добавил: — Мне-то что, трепитесь на здоровье. Но если хоть одна собака хоть одним словом заденет Мэри…
С нескольких сторон донеслось: "Да ты чего, мы ничего…" — и подобные столь же содержательные высказывания. Блюмхарт кивнул, сел за столик и принялся за суп.
Болтать не перестали, но интенсивность болтовни безусловно упала — в разы. А самые понятливые вспомнили предыдущую животрепещущую тему и вернулись к ней — к родословной юной Карин фон Кройцер, незаконной дочери сердцееда Шенкопфа.
— Наш полк существует, чтобы жить было веселее, — проворчал как-то Райнер, услышав очередную версию происхождения Карин. — Не мы с тобой, так генерал…
— Генерал привычный, — засмеялась Мари. — О нем всю жизнь рассказывают анекдоты. И, по-моему, он их коллекционирует.
— Кстати, это идея, — отозвался Райнер. — Будут трепаться — заведу тетрадь для конспектов. Чтобы потом перечитывать на досуге.
— И ты туда же, — Мари покачала головой. — Не флот, а клуб мемуаристов. Аттенборо вон тоже все время что-то пишет…
— Тогда не буду, — фыркнул майор. — Я уважаю адмирала Аттенборо, но брать с него пример — увольте. К черту Аттенборо. Лучше иди-ка сюда, Мэри-Сью…
Адмирал Аттенборо не знал, что его послали к черту, но и сам бы пошел с удовольствием. Закономерное развитие романа, давно следовало ожидать, что этим все кончится, и я ж давным-давно решил, что мы дружим — и не более. Что ж так хочется съязвить побольнее, чтобы физиономию майора Блюмхарта перекосило? Несправедливо, ни в чем передо мной не провинились ни она, ни он, я же сам тут хожу и дружу… так, вздохнули глубоко, прижали ирландский темперамент пальцем, чтобы не трепыхался. У нас тут война за поворотом, мы последний оплот демократии во вселенной, вот об этом и будем язвить по мере сил. Агитация и пропаганда. Встряхнем папину журналистскую наследственность. Дедушкину военную я тут и так гоняю в хвост и в гриву, уже который год.
Нам бы прибиться куда-нибудь. Мы же — если смотреть правде в глаза — горстка отщепенцев без родины, флага и порта приписки. Все, что у нас есть — это наш адмирал да мы сами. Упрямцы, которых никто ни разу не победил. Идем, понимаешь, из года в год от победы к победе… все потеряли на своем победоносном пути, кроме славы, — этой столько, что если б можно было ею заправлять пушки и кормиться, мы жили бы вечно.
Никому не нужна слава? Мы бы уступили по сходной цене. За мирную передышку в тихом углу галактики, за право жить так, как нам нравится, а не по законам Нового Рейха. За болтливое "зачем?" вместо верноподданнического "яволь!". Говорить "яволь!" мы охотно предоставим нашим выборным властям. Думаю, это всех бы устроило, в конечном счете. Наш адмирал, похоже, тоже так считает.
…А потом покупатель на их славу нашелся, и Нерегулярный флот ушел на Эль-Фасиль, чтобы стать регулярным флотом Эль-Фасильской демократической республики.
Эль-Фасиль и Изерлон
Чтобы неизменно быть опорой республики, флот-адмирал Ян отправился за 1000 световых лет и выбрал место своей последней остановки, Эль-Фасиль, своей базой. Все эти события произошли в соответствии с планами флот-адмирала Яна. В ближайшем будущем он появится на Эль-Фасиле, непобедимый и отважный, чтобы возглавить революционное правительство и призвать всю вселенную на борьбу с Рейхом.
О чем говорят на улицах. — Хайнессен дейли ньюс, август 799 г. к.э.
На самом деле, истинным намерениям Яна не отвечало объединение сил с Независимым революционным правительством Эль-Фасиля. Находиться внутри взрыва без реальной надежды на успех, с одним только воодушевлением, казалось Яну безрассудством. Но как первый шаг к сбору антиимперской армии и как база для захвата Изерлонской крепости, ему нужна была штаб-квартира.
История галактических войн, т. V. — Серия "Популярная энциклопедия". — Хайнессен, 6 г. Новой эры
Одна окраинная планета не может наводить страх, даже если они заполучили Яна Вэньли.
Ф.Й.Биттенфельд. От победы к победе. — Серия "Военные мемуары". — Феззан, 9 г. Новой эры
В сложившихся обстоятельствах я рекомендую вам признать правление кайзера Райнхарда и династии Лоэнграммов во всей вселенной и сохранить вашу автономию во внутренних делах в пределах звездной системы. Так мы сможем сохранить демократию как политический строй и подготовиться к ее будущему возрождению. Я рассматриваю Изерлонскую крепость как разменную монету на наших переговорах об этом.
Чудотворец. — Ян Вэньли в воспоминаниях соратников. — Хайнессен, 5 г. Новой эры
Теперь, когда вожжи были брошены, они ловили каждую минуту, чтобы остаться вдвоем. В походе это было большей частью невозможно. Тем слаще были короткие остановки. Каюта на одну-две ночи — вот все, что могли изредка позволить себе Мари и Райнер после отбытия с Дайан-Хана. Неудивительно, что гостиница на Эль-Фасиле показалась раем. Блаженные две недели в условиях забытого комфорта. Жизнь была прекрасна, и ничто не могло ее омрачить. Тем более что, кажется, и положение флота Яна стало определеннее. Он снова был армией на службе демократии, пусть маленькой и слабой, — само присутствие этого флота, а главное, этого адмирала, делало Эль-Фасильскую республику заметной на звездной карте. Но задача была — стать силой, с которой будут считаться. Решением был Изерлон.
Наш Изерлон. Крепость, в которой мы столько пережили. Пусть сейчас там сидит имперский адмирал Лютц, это ненадолго. Мы уже брали Изерлон однажды, возьмем и еще раз. Он ждет нас. Он скучает по нам — как и мы по нему.
Ко второму взятию Изерлона приступили накануне Нового года. И это означало разлуку — потому что Райнер уходил штурмовать крепость, а Мари оставалась. Она попробовала было напроситься в поход, но Райнер твердо сказал «нет», и она послушалась. Пилоты там были не нужны. А вот розенриттеры — необходимы.
Мари осталась на Эль-Фасиле, отчаянно завидуя Поплану и Юлиану Минцу — их-то взяли. Десантниками. Только-только они прибыли из своей экспедиции к Земле — и вот пожалуйста, первыми вернутся на Изерлон.
Конечно, она понимала, что от нее в этой операции не будет никакого проку, одни хлопоты, но мечтать ведь не запретишь…
Сидеть в гостинице и переживать за Райнера было куда мучительнее, чем лететь в атаку, забыв, на каком ты свете. Когда тебе лично ничего не грозит и, в сущности, нечего делать, только и остается, что дергаться: как он там? что с ним? Вражеские бластеры и топоры казались издали впятеро страшнее, чем на самом деле.
А на Эль-Фасиле сияло солнце, пели птицы, беспечные прохожие галдели на улицах, по фасадам домов уже вовсю развешивали новогодние гирлянды из разноцветных фонариков, в магазинах суетились местные жители, озабоченные покупкой подарков домочадцам. Мари выходила из гостиницы и пыталась слиться с толпой, подхватить ее предпраздничное настроение — иногда одна, иногда с Каролин.
Перед самым Новым годом Мари решилась и зашла в парикмахерскую на Джинджер-стрит. Постриглась совсем коротко. Буйные колечки светлых волос остались лежать на полу возле кресла. Райнер будет ворчать — он предпочитал длинные волосы. Но ей так надоел вечный беспорядок в шевелюре, и кроме того, очень хотелось хоть что-то предпринять радикальное. Раз уж нельзя прямо сейчас изменить что-то в окружающем мире — так хоть изменить прическу.
Дасти Аттенборо не собирался надолго задерживаться на новогодней вечеринке в отеле. Зайти, помахать рукой товарищам, поздравить с праздником — и подняться в свой номер. Там ждал план операции. Ничего уже нельзя было изменить, но все равно, хотелось покрутить в уме ходы противоборствующих сторон. Оценить перспективы, еще раз поискать слабые места… Записать, кстати, свои соображения. В толстой тетради на его столе были уже исписаны страниц двадцать. Когда-нибудь из этого может выйти книга. Папа-журналист вовсю соперничал с дедушкой в голове вице-адмирала Аттенборо.