— Спасибо, — искренне поблагодарила Мари. — Только не зови меня Мариэттой. Я когда-то тебя об этом просила, да ты забыл, наверное.
Фердинанд кивнул и взял из стопки бланк.
— Как писать? Мария Сюзанна или Мэри-Сьюзен?
— Мэри-Сьюзен, как в аттестате.
Перо побежало по бумаге.
— Мэри так Мэри… Неофициально — почему ты дезертировала? Просто интересно.
— Я не дезертировала, — ответила Мари. — Я вышла в отставку. — И, будто кто за язык дернул, уточнила: — По беременности.
Рука Фердинанда дрогнула, и печать на справке смазалась.
— Хель, — пробормотал полковник Шеллерман.
— Спасибо еще раз, — сказала Мари и взяла со стола справку. — Прощай.
Она уже выходила через стеклянную дверь космопорта на улицу, волоча свой ободранный чемодан, а Фердинанд все сидел и смотрел ей вслед с ошалелым видом.
— Извините, сэр, — полюбопытствовал лейтенант. — Кто это? Вы сами ею занимались…
— Женщина, на которой я едва не женился четыре года назад, — рассеянно ответил полковник, не сводя глаз с удаляющейся спины девушки в потертых штанах и дешевой майке, с растрепанными кудрями, с чемоданом, который давно следовало бы выбросить. — .Кажется, мне надо быть благодарным богам, что она отказала.
Лейтенант выпучил глаза, но благоразумно воздержался от комментариев.
На последней странице учебника физики были записаны адреса. Две старшие сестры Дасти Аттенборо, бывшая подружка Поплана, школьная приятельница Ортанс Кассельн, справочная военного министерства, ресторан "Мартовский заяц"… Мари не стала ни звонить, ни заходить. Каждому нужно было бы объяснять, кто она такая, а при одной мысли об этом становилось тоскливо и муторно. Конечно, если бы ей пришлось туго, она перевернула бы обложку старой рейховской книжки, — но не понадобилось.
Сев возле космопорта в такси, Мари задумалась, какую цель указать бортовому компьютеру. И пока она размышляла, по экрану пробежала реклама, решившая все. Таксомоторная компания "Автодрим Парк" сообщала о вакансии механика в гараже на Гринфилд Лейн.
— Вот с гаража и начнем, — пробормотала девушка себе под нос, тыча в сенсорный экран комма.
Вакансия была до сих пор свободна, потому что хозяин оказался привередлив и прижимист. Он хотел классного механика за малую зарплату. Надо ли говорить, что они с мисс Беккер нашли друг друга. Мари некуда было податься, малый заработок безусловно лучше, чем вовсе никакого, а квалификация ее после «спартанцев», хоть и не профильная, была более чем достаточной. Мистер Кравчик, расспросив соискательницу о прежнем месте работы, просиял, крякнул и сказал только:
— Не увлекайтесь, девушка, моим машинам ни к чему летать на космических скоростях… Где вы остановились? Еще нигде? Подождите полчаса, я провожу вас к моей племяннице, она сдает комнату.
Так что все устроилось.
Линор Кравчик-Джонс, замотанная тремя детьми и пьющим мужем домохозяйка, не дослушала дядюшку, сунула Мари в руки ключи и ринулась вытаскивать младшего сына из стиральной машины, крикнув на бегу:
— Пять сотен в месяц, и можете ходить через черный ход! — это было существенным дополнением, поскольку "через черный ход" означало — не через остальную квартиру, следовательно, можно было не встречаться ни с Линор, ни с ее Диком, ни с их предприимчивыми отпрысками.
Мари поблагодарила мистера Кравчика, заперла «парадную» дверь комнаты, намереваясь отпирать ее как можно реже, и занялась обустройством нового жилья.
В начале августа ей неожиданно стало плохо. Жаркий день, резкий запах горючего, разогретого металла, машинного масла, да еще пришлось нырять глубоко под капот автомобиля — и когда Мари выпрямилась, голова закружилась, в глазах все поплыло, гараж потускнел, выцвел и медленно погас. Пришла в себя от встревоженного кудахтанья мистера Кравчика.
— Уже все, — сказала она слабым голосом, — прошло уже…
— Не спорь со мной, девочка, немедленно к врачу! — сказал Кравчик. — Не то вызову скорую прямо в гараж.
— Не надо в гараж, — запротестовала Мари. — И к врачу не надо…
— Ерунды не говори! — возмутился Кравчик. — Что ты — боишься, я тебя уволю по болезни? Не волнуйся, если у тебя, конечно, не бубонная чума, не уволю. Марш к врачу! Эй, Тимми, проводи Мэри к доку.
У "Автодрим Парк" с муниципальной клиникой был договор об обслуживании персонала, так что визит оказался бесплатным. Едва глянув на зеленовато-бледное личико пациентки, сестра в приемном спросила: "Беременна? в 16-й кабинет, прямо по коридору", — оставив провожатого мисс Беккер переваривать шикарную сплетню о новой работнице. Это было интереснее даже, чем бубонная чума.
Мари вздохнула, — она подозревала, что ее все-таки уволят, — и поплелась в указанный кабинет.
За столом сидела толстая тетка с равнодушной щекастой физиономией. Спросила, не повернув головы от экрана комма:
— Имя? Фамилия? Срок? Будем рожать?
— Мэри-Сьюзен. Беккер. Не знаю. Будем, — ответила Мари.
Услышав «будем», тетка неожиданно подобрела и наконец посмотрела на пациентку.
— Вот и правильно, — сказала она, — вот и молодец. Муж-то есть?
Мари растерялась. Неужели у нее на лице написано, что у нее нет мужа?
— Деточка, — сказала тетка, — я работаю тут двадцать пять лет. Так, значит, незамужем?
— Незамужем, — ответила Мари.
— Беременность — неплохой повод наконец жениться на любимой девушке, — наставительно заметила тетка. — Так ему и передай.
— Он погиб, — сказала Мари. — Я с Изерлона, доктор.
— Ох, — тетка слегка смутилась. — Прости. — Помолчала и продолжила деловито: — Значит, анализ крови у него не возьмешь. Досадно, ну что делать. Обойдемся. Ну, рассказывай, — и вызвала на экран комма длиннющий бланк регистрационной карты.
До тискания живота и прочих медицинских манипуляций дело дошло через добрых полчаса. К этому моменту доктор Ллойд вытянула из Мари чуть не все подробности ее биографии, включая ткацкую фабрику, бордель и малый истребительный флот. Не говоря уж об Изерлонском коридоре. Покачала головой и сообщила веско:
— Иногда, деточка, я задумываюсь о существовании высших сил, непостижимых и невероятных. Множество женщин в твоей ситуации потеряли бы здоровье еще в мотальном цеху, доуродовались бы в борделе и не забеременели бы вообще. Множество здоровых женщин с куда более благоприятной биографией лишились бы ребенка на самых ранних сроках просто из-за перегрузок во время боевого вылета. А космический перелет от Изерлона! иным даже автомобиль вреден. Не говорю уже о шоковом состоянии, которое само по себе не подарок, и препараты для выведения из него не подарок тоже. Могу сказать только одно: этот ребенок твердо решил, что он родится, а там хоть трава не расти. Его же ничто не берет. Уж за что — за что, а за жизнь этого малыша я спокойна. Наша задача обойтись без осложнений.
Вручила целую пачку бумажек:
— Держи. Сдашь эти анализы, придешь через неделю.
— Спасибо… — пробормотала Мари. — Как вы думаете, меня не уволят?..
— Пусть только попробуют! — грозно ответствовала миссис Ллойд. — Пусть только вякнут! Так и скажи своему работодателю — страна, может, у нас и кончилась, но профсоюз еще никто не отменял. Поняла? Ну, иди. Удачи. Жду через неделю. А, да, на твоем месте я бы сегодня на работу не ходила. У тебя уважительная причина.
Мари выбралась на крыльцо клиники и остановилась, пытаясь собраться с мыслями.
Четырнадцать недель. В середине января…
Упрямец, значит. Твердо решил родиться, и хоть трава не расти… Он такой еще маленький, что у нее и живота-то не видно, — а уже с характером.