— Благодарю, — сказал Ирвин, не зная, куда деваться от смущения. С одной стороны, ему было приятно слышать подобное, но с друтой… Лучше бы она не заводила этот разговор!
— Твой ход, — напомнила Маэрлинна уже другим тоном.
Момент откровения и близости прошел — все было сказано, и добавить было нечего. Теперь в комнате снова сидели госпожа и ее слуга.
Ирвин бросил кости и, когда они упали, долго не мог подсчитать сумму очков.
— Восемь, — подсказала Маэрлинна. — Сегодня тебе везет.
— Да, госпожа, — взяв себя в руки, ровным тоном ответил Ирвин. — Вероятно, боги благоволят ко мне.
Если бы только Дьяк мог слышать их разговор! Барон понял бы, как преданны ему оба — и жена и слуга. И не было бы той напряженности, которую Ирвин чувствовал каждый раз, когда попадался хозяину на глаза. Несмотря на то что тот вроде бы простил его, он замечал, каким тяжелым и задумчивым взглядом провожает его Дьяк. Ему бы хотелось, чтобы тот присутствовал сегодня в этой комнате — хотя бы тайно — и слышал, как Маэрлинна говорит о преданности Ирвина мужу. Но ничего подобного случиться не могло, и оставалось надеяться лишь на то, что рано или поздно Дьяк забудет о той обиде, которую ему причинили. Ирвин желал этого всем сердцем и чуть ли не каждый день молился богам о том, чтобы хозяин простил его. Внемлют ли они его просьбам, могло показать только время.
Дьяк и Сафир сидели на вершине Белой Башни. Солнце едва миновало зенит. На учителе была красная мантия, на ученике — зеленая. Они расположились друг напротив друга, а между ними Дьяк поставил хрустальную пирамидку.
— Ты готов? — спросил он негромко.
Сафир кивнул.
— Тогда начинай.
Несколько секунд длилось молчание. Мимо пролетела небольшая пестрая птичка, опустилась на крепостной зубец, сделала пару шагов и, взмахнув крыльями, исчезла из виду.
— Что такое магия? — спросил Сафир Дьяка.
— Способность управлять материей.
— Каким образом?
— При помощи энергии.
— Откуда она берется?
— Она не берется, не появляется внезапно, а существует постоянно.
— Где?
— Повсюду.
— Как эта энергия выглядит?
— Как бесчисленные светящиеся нити, которые переплетаются друг с другом, образуя плотную сеть.
— Почему я их не вижу?
— Потому что не умеешь.
— Ты меня научишь?
— Для этого ты здесь.
Сафир немного помолчал, подбирая следующий вопрос.
— А откуда берутся эти нити? Или же они висят в воздухе, не имея истока?
— Они выходят и уходят в василисков, которые и служат источниками этих нитей.
— Значит, василиски — причина магии?
— Нет, причина магии — это причина существования василисков.
Сафир нахмурился:
— Почему же они существуют?
— Мир — это гигантское всеобъемлющее существо. У него есть тело, разум и возраст. И его пронизывают нити, которые связывают части мира друг с другом.
— Но ведь василисков мало! — воскликнул Сафир.
— Достаточно и одного, — сказал Дьяк, делая ученику знак успокоиться. — Тогда сеть начинается и заканчивается в нем. Но чем больше василисков, тем плотнее сеть и тем крепче связи.
— И мир крепче? — догадался Сафир.
— В каком-то смысле.
— В каком?
— Он более цельный.
— А если все василиски исчезнут и не останется ни одного, что случится?
— Магия исчезнет.
— А мир? Разрушится?
— Нет, но его части потеряют связь друг с другом и гармония нарушится.
— Это плохо?
— Может быть. Но необязательно.
— Почему?
— Этого я не могу сказать.
— Почему?
— Это тайна.
— Ты откроешь ее мне когда-нибудь? — спросил Сафир.
— Нет. И не спрашивай, почему.
— Но…
— Довольно! — голос Дьяка стал резким, и Сафир понял, что не следует продолжать расспросы в этом направлении.
— Хорошо, — сказал он, немного помолчав, чтобы собраться с мыслями. — Ты сказал, что пользоваться магией значит управлять материей.
— Я сказал не это, — перебил Дьяк. — Пользоваться волшебством означает совершать поступки. А изменение материи — это суть магии.
— Как это делается?
— Сначала ты должен узнать основу.
— Основу чего?
— Всего, и магии в том числе.
— Что это за основа?
— Знание.
— Знание?
— Да.
— Какое?
— Знание того, что тебе нужно знать.
— Похоже на игру словами, — скептически заметил Сафир.
— Только на первый взгляд, — возразил Дьяк. — Но без понимания необходимости ты рискуешь потеряться в мелочах.