Через два дня суда причалили к береговой излучине, поросшей низким кустарником и колючками. Песчаный берег тянулся покуда хватало глаз, а у горизонта темнела громада столового утеса — Амар-Эдорета, или Каньона Усопших, где в древности хоронили властителей тогда еще независимого Лиам-Сабея. Легионеры высадились и построились. Их было двести человек — более чем достаточно для карательной экспедиции, которая им предстояла. При каждой сотне состояли следопыты и отряды лучников в десять человек. Они должны были прикрывать легионеров, если на тех нападут из засады. Конечно, последнее было маловероятным, но в Урдисабане привыкли все делать по правилам. Может, этим и объяснялись военные успехи империи, покорившей и превратившей в провинции почти все близлежащие страны.
Солдаты двинулись в глубь страны. В центре ехал Ормак со своим оруженосцем, одетый в длинный зеленый плащ, под которым поблескивала кольчуга. На поясе у него висел полуторный меч, а на голове красовался островерхий шлем с узким белым флажком. Он правил конем, опустив голову и размышляя о том, как бы получше составить отчет о карательной экспедиции, в успехе которой он не сомневался: если из дома, о котором рассказал Сафир-Маград, все давно сбежали, он устроит расследование и непременно схватит виновных. Даже если они будут невинны, как малые дети. Потому что империя требует расправ, и кого-нибудь наказать все равно придется.
Легионеры шагали несколько часов, пока не стемнело. Тогда солдаты остановились на привал, облюбовав для этого большую поляну. Выставили часовых и разбили палатку для Ормака. Следопыты тем временем развели костры, и воины принялись готовить пищу. Когда луна взошла на небо и зажглись все звезды, солдаты были сыты и отдыхали.
По мнению Квай-Джестры, отряд должен был достигнуть указанного Сафиром-Маградом места через два дня. Он специально приказал высадиться так, чтобы идти практически по прямой (совсем срезать не позволяла дорога, петлявшая вокруг высоких, поросших елями холмов и время от времени попадавшихся утесов).
Ормак спешил. Ему хотелось вернуться в Тальбон как можно скорее, ведь там оставался его соперник, Сафир-Маград. Квай-Джестра еще не знал, как именно избавится от него, и по вечерам составлял различные планы. Можно было действовать грубо и подставить противника под удар императора, используя, например, наветы через третьи лица. При связях Ормака сделать это было бы нетрудно. Постепенно император перестал бы доверять своему любимчику, а затем, возможно, даже отдалил бы от себя.
Можно было поступить еще грубее и проще: случайный удар ножом из-за угла, убийца исчезает в темноте и лабиринте улиц; или несчастный случай, оканчивающийся безвременной кончиной. При мысли об этом способе Ормак брезгливо поморщился. Решиться на подобные операции он считал ниже своего достоинства. Настоящий политик никогда не станет действовать столь грубо. Нет, он поступит по-другому: подготовит почву, сдобрит ее ядом, а затем нанесет сокрушительный удар по Сафиру-Маграду, после которого тот уже не сможет подняться. Несмываемый позор, не оставляющая шанса на спасение ловушка — вот приемы, которыми следует пользоваться, если желаешь достигнуть вершин власти. Ормак усмехнулся и взглянул на чистое синее небо, искрящееся мириадами звезд, — ночь выдалась ясной.