— Скоро вся эта суматоха закончится, — говорил Сафир, глядя на Армиэль. — Посол пробудет здесь не так уже долго, от силы пару месяцев, и я не все время буду сопровождать его.
— Вот как? — девушка слушала, слегка склонив голову. — Почему?
— Нармин-Армаок займет мое место.
— Он вернулся?
— Да, на днях. Ты помнишь его?
— Очень плохо. Кажется, он отправился вместе с каким-то нашим послом в одну из соседних стран? — Армиэль нахмурилась, стараясь вспомнить название. — Карсдейл?
Сафир кивнул:
— Барон Мартинбейр, которого он сопровождал, заболел и был вынужден оставить пост.
— И лорд Армаок вернулся сюда?
— Да.
— А почему он не остался? Ведь с его здоровьем все в порядке?
Сафир помолчал. Он не мог рассказать Армиэль, что его друг бежал от запутанных отношений, балансирующих на грани любви и ненависти, одним ударом предпочтя разрубить мучительный клубок сомнений.
— Ты меня слышал? — переспросила девушка.
— Да, милая, конечно, — Сафир виновато улыбнулся. — С Нармином все в порядке. Просто он был очень привязан к барону и не захотел оставаться в Карсдейле без него.
Армиэль пожала плечами:
— Не понимаю. Лорд Армаок вассал Мартинбейра?
— Нет, — Сафир понял, что его объяснение не убедило ее.
— Они были большими друзьями? Но ведь барон намного старше.
— Нармин не вдавался в подробности. Думаю, у него были причины, — произнес Сафир уклончиво.
— Вероятно, — согласилась Армиэль. — Давай поднимемся на ту гору, — она указала на поросшее низким кустарником плато, носившее название Малькарох, Дремлющий зверь.
— С удовольствием, — откликнулся Сафир.
— Догоняй! — девушка пришпорила лошадь и густила ее галопом. Темно-синее платье плескалось на ветру, волосы развевались, сверкая вплетенными в них серебряными нитями и драгоценными камнями.
Сафир стегнул Риамаха нагайкой и поспешил за ней. Телохранители устремились следом, напряженные и сосредоточенные, нисколько не замечающие очарования утра.
— Ты что-нибудь знаешь о моей семье? — спросил Сафир, когда они оказались на вершине, с которой открывался вид на колышущееся зеленое море деревьев. Местами листва начинала приобретать тот особый оттенок, который предвещает приближение осени.
— О чем ты? — нахмурилась Армиэль, непонимающе глядя на Сафира. — Я слышала только, что род Маградов всегда был близок нашему. Твои предки верно служили трону и империи, и их заслуги возвеличили…
— Это общие слова, — нетерпеливо перебил ее Сафир, — а я имею в виду, известно ли тебе что-нибудь о моих родителях? Мне от них досталось только богатство и фамильные портреты. Но как жили они, что значили для Урдисабана и других людей? С кем дружили, кто мог бы рассказать мне о них, поделиться воспоминаниями?
Армиэль задумалась, затем виновато пожала плечами:
— Прости, ничего не приходит в голову. Это было так давно.
— Люди, знавшие их, должны быть еще живы, — возразил Сафир.
— Да, конечно. Я уверена, если расспросить кого-нибудь из вельмож, они смогут помочь. Полагаю, твой отец часто бывал во дворце и его должны хорошо помнить.
— Я не раз заговаривал об отце, но никто не признался, что знал его. Возможно, он жил затворником?
— Я могу поговорить с отцом, — предложила Армиэль. — Уж он-то должен быть в курсе.
— Это было бы чудесно! — Сафир взглянул на нее с благодарностью.
— Почему ты вспомнил о нем? Я хочу сказать, раньше ты никогда не спрашивал о родителях.
Сафир пожал плечами:
— В последнее время я часто думаю о смерти отца. И о судьбе матери тоже. Возможно, причина в том, что мы должны пожениться, а мне не с кем поговорить о них.
— В каком это смысле?! — Армиэль приняла шутливо-обиженный вид. — А со мной?
— Ты же понимаешь, о чем я говорю, — смущенно произнес Сафир.
— О совете и поддержке, — принцесса кивнула. — Я забываю, что у меня-то полно нянек и прочих желающих влезь в душу и поделиться опытом, — она рассмеялась. — Я такая эгоистка! Прости меня.