Зрители протестующе загалдели: они требовали, чтобы черного гладиатора остановили. Император нахмурился. Он дал знак Ормаку, и Первый Советник приказал герольдам протрубить конец поединка. Победитель тем временем занес секиру над телом распростертого рыцаря. Казалось, он не слышит криков толпы. Трубы взревели. Император подался вперед, впившись глазами в фигурки на песке. Черный гладиатор обернулся и опустил оружие. Он в ожидании смотрел в сторону Золотой Ложи.
— Я помилую лорда, — сказал император, ни к кому не обращаясь.
— Само собой, Ваше Величество, — согласился Ормак Квай-Джестра, — нельзя же позволить рабам убивать благородных воинов.
— Но я разочарован, — Камаэль нахмурился. — Если один из лучших рыцарей повержен этим гладиатором, что он мог бы сделать с другими? Похоже, подготовка наших легионеров оставляет желать лучшего.
— Виновные будут наказаны, — немедленно заверил его Первый Советник.
— Это ничего не решит, — Камаэль поморщился. — Я хочу, чтобы этот человек остался в Тальбоне и его мастерство послужило империи.
— Мы предложим ему деньги.
— И все, что он пожелает! Если он будет торговаться, конечно. Переплачивать ни к чему.
— Само собой, Ваше Величество, — Ормак поклонился. — Он будет нашим.
— Позаботьтесь об этом. — Камаэль поднял руку с раскрытой ладонью — этот жест означал, что проигравшему даруется жизнь.
Черный гладиатор пожал плечами и отошел от рыцаря.
— Больше на сегодня нет поединков? — спросил император Первого Советника.
— Нет, Ваше Величество.
— Тогда приготовьте все для церемонии.
— Да, мой повелитель. — Ормак Квай-Джестра подозвал герольда и велел передать Ламкергу, чтобы у победителя забрали оружие и отстегнули шлем. Тот побежал исполнять.
Тем временем поверженного лорда Дарбона положили на носилки и унесли. Труп лошади продолжат лежать, заливая песок кровью.
Дьяк с улыбкой поздравил Нармина, который получил из рук Сафира выигрыш и любовался астомарином, вертя его в пальцах и заставляя сверкать в лучах вечернего солнца.
— Надо было вам поставить золото, милорд, — ответил он Дьяку.
— Я не обеднею, — посол улыбнулся. — Рад, если вам нравится этот камешек.
— О да!
— Чудесно. Полагаю, черный гладиатор заслужил свободу? — обратился Дьяк к Сафиру.
— Конечно. Как только служащие арены заберут у него секиру, император сойдет на песок, чтобы вручить победителю символы воли. Видите, вон они уже идут. — Сафир указал на несколько фигурок, приближающихся к гладиатору. Они сказали что-то воину, и тот передал им секиру. Двое унесли ее, а оставшиеся отстегнули шлем и осмотрели победителя, проверяя, не ранен ли он.
— А он не молод, — заметил Нармин, — и черты лица благородные.
— Аристократом человека делает кровь, — возразил Дьяк.
— Да, вы правы милорд, — Нармин кивнул. — Но, к сожалению, не всегда она делает его победителем.
— Не могу с вами не согласиться, лорд Армаок, — проговорил Дьяк, погладив одной рукой своего ленивца.
Служители в ливреях принесли черные подушечки, на одной из которых лежал позолоченный венок, а на другой — ключ.
— Это знаки свободы, — пояснил Камаэль Дьяку. — Я должен спуститься на арену, чтобы наградить победителя, — император встал. — Затем я вновь присоединюсь к вам.
— Позвольте лорду Маграду сопровождать вас, — неожиданно предложи посол.
— Вы уверены? — любезно спросил император.
— Мне вполне хватит лорда Армаока. Ведь, как я понимаю, именно он должен вскоре занять место моего сопровождающего.
— Совершенно верно, — подтвердил Камаэль.
— Тогда, наверное, ни к чему затягивать с его вступлением в должность. Лорд Маград чрезвычайно интересный собеседник, но я не хочу отрывать его от выполнения основных обязанностей. Он ведь ваш телохранитель.
— Что ж, если вам так угодно, господин посол, — император развел руками.
— Благодарю, Ваше Величество, — Дьяк поклонился.
Слуги тем временем приставили к Золотой Ложе лестницу, обитую красным бархатом.
— Ты будешь сопровождать меня на арену, а затем на заключительный пир во дворце, — сказал Камаэль, обращаясь к Сафиру. — Армиэль тоже там будет, полагаю, это тебя обрадует.