Открытое лицо графа Орловского омрачилось.
— Так он твой тесть, Андрей?! Вот не знал.
— Что за человек мой тесть?
Орловский с сомнением посмотрел в сторону Люськи.
— Собственно, я с ним не на короткой ноге.
— Не бойся, Григорий, Люси на моей стороне.
— Папан хочет уничтожить вселенную, — пояснила Люська.
— Вот оно как? — нахмурился Орловский. — Но рассказывать мне особо нечего, прелестная Люсьена. Кроме того, что ваш батюшка пользуется репутацией весьма хваткого и опасного человека. И могущественного, разумеется, благо занимаемый пост обязывает. Но мне с Озерецким совместных дел вести не приходилось, подтвердить не могу.
— Шарман, граф, спасенная вселенная вас не забудет, — поблагодарила Люська.
Однако, следовало выяснить еще кое-что.
— Григорий, а что тебе известно о псимасонах?
Лицо Орловского омрачилось во второй раз.
— Андрей, твои вопросы раз за разом сложнее. Разумеется, я слышал о них. Кроме того, я слышал, что интересующий тебя Иван Платонович Озерецкий с ними как-то связан…
Я встрепенулся, почувствовав, что наконец-то напал на след.
— Сам я не в курсе, — продолжал Орловский, — но, если желаешь, могу познакомить тебя с региональным магистром этой секты.
— И меня, пожалуйста, — попросила Люська. — Я никогда не была знакома с псимасонскими магистрами.
— Дорогая, это может быть опасно!
— Прошу тебя, Андрэ!
Для конспирации Люська могла пригодиться. В конце концов, речь шла о спасении вселенной.
— Хорошо, — решился я. — Григорий, познакомь со своим региональным магистром нас обоих.
Орловский вытащил из кармана наладонник и тыкнул в него пальцем.
— Алло, Абрам Ульевич! Это граф Орловский. Помните меня, я вам в прошлом году морду бил? Да наверняка помните, я даже не сомневаюсь. Так вот, у меня пара знакомых, молодые ребята, выпрашивают вашей аудиенции. Отговариваю с таким дерьмом, как вы, знакомиться, а они ни в какую! Уперлись, и все, представляете?! Как у вас со временем, Абрам Ульевич? Отлично, тогда я передам знакомым ваши координаты. Спасибо большое.
Орловский нажал отбой.
— Устроено, — сказал граф. — Телефон скину вам по емейлу. Абрам Ульевич ожидает вашего звонка.
В этот момент двое половых, с трудом удерживая поднос, поднесли к столику цельного камского осетра. По бокам осетр был обложен дольками лимона и зеленью. Острый осетровый нос уперся в мою грудь, а раздвоенный осетровый хвост — в живот графа.
— Угощайтесь, — предложил Орловский.
И начался пир.
Кргыы-Уун, вне времени и пространства
Кргыы-Уун от огорчения перекрутил ложноножку. Прошло перцепцать кузиуникций, а ни одна протечка во времени не устранена.
— Полный швахомбрий! — промодулировал Кргыы-Уун обреченно.
Оставалось посоветоваться с Бриик-Боо, затем демонтировать опытный образец и ожидать полного швахомбрия, который не замедлит наступить усилиями заботливого, но строгого начальства.
В лабораторию вплыл упомянутый Бриик-Боо собственной персоной, с нетерпеливыми модуляциями:
— Есть новости?
— Никаких новостей, — промодулировал в ответ Кргыы-Уун. — Все по-прежнему. Реагенты обмениваются между собой информацией, но протечки обнаружить не в состоянии. Хотя регулярно обещают. Я больше так не могу, Бриик-Боо! Я не знаю, что предпринять!
Кргыы-Уун затрепетал всем телом и покрылся плесенью.
— Спокойно, Склифосовский, — успокоил его Бриик-Боо.
Общение с микромиром не прошло для создателей вселенной даром: некоторые земные словечки они все-таки подцепили.
— Нет, нет, мы в безвыходном положении! — не унимался Кргыы-Уун. — Но я придумал, как нам поступить, чтобы избежать полного швахомбрия. Я придумал.
— И что ты придумал?
Кргыы-Уун содрогнулся от ужаса, но сумел промодулировать, довольно отчетливо:
— Мы должны первертироваться в микромир и там затеряться. Уничтожим перверторы, чтобы нас не смогли извлечь обратно. Разумеется, в микромире мы погибнем, но смертью храбрых, это гораздо лучше полного швахомбрия. Ты со мной, Бриик-Боо? Решайся поскорей, потому что в ближайшее время начальство потребует от нас отчетности по опытному образцу.
— Не торопись первертироваться без возврата, Кргыы-Уун, — промодулировал Бриик-Боо в ответ. — Время еще есть.
— Нет у нас времени!
От отчаяния Кргыы-Уун оторвал одну из своих ложноножек и выкинул в цапистый прокруктор. Ценный прибор затрещал и от перенапряжения вышел из строя.
— Прекрати портить оборудование! — властно промодулировал Бриик-Боо своему потерявшему контроль подчиненному. — Еще одна выходка, и я тебе лично полный швахомбрий устрою, не дожидаясь, пока нас обоих швахомбрируют.
Начальственная реплика подействовала отрезвляюще, и Кргыы-Уун примолк.
— Поступим так, — промодулировал Бриик-Боо. — Ждем еще вадцать кузиуникций. Если ни одна протечка во времени не будет устранена, тогда делаем ложноноги. Прячем опытный образец подальше, чтобы никто не нашел, и первертируемся в него. Ищи-свищи нас тогда в микромире. Только не вздумай кому-нибудь об этом промодулировать, иначе я тебе не ложноножку, а модулятор оторву и в цапистый прокруктор засуну. Тебе все ясно, Кргыы-Уун?
— Ясно, — только и смог промодулировать Кргыы-Уун.
— Сиди и жди вызова от наших реагентов.
Бриик-Боо выскользнул из лаборатории, а Кргыы-Уун остался, обхватив ложноголовку оставшимися в целости ложноножками.
Глава 17
Я, на следующий день
Я созвонился с Абрамом Ульевичем, и нам с Натали назначили аудиенцию.
Региональный магистр принял нас в своем кабинете, как я понял, специально приспособленном для подобных встреч. Окно было чуточку приоткрыто, чтобы создать сквозняк. Сквозняк заставлял трепетать тюлевую занавеску, за которой были установлены свечи, бросающие движущиеся отблески на стены и находящихся в кабинете. Тем самым кабинет был намеренно погружен в таинственный полумрак.
Сам Абрам Ульевич оказался рыхлыми и полным мужчиной почтенных лет, одетым в черный балахон с вышитыми на нем золотыми звездами. В левой руке региональный магистр держал нечто вроде скипетра, а в правой руке гусиное перо.
— Присаживайтесь, дети мои, — бросил Абрам Ульевич, указывая на глубокие и низкие кресла.
После этого магистр возвратил скипетр на стол, откинул верхнюю половину скипетра и макнул в него гусиное перо. Затем вывел что-то глубокомысленное на листе бумаги, лежащим перед ним.
— Итак, вы хотели встретиться со мной?
— Совершенно верно, Абрам Ульевич…
— Называйте меня Ваше посвященство.
— Хорошо, Ваше посвященство, — начал я. — Граф Орловский был так любезен, что согласился представить нас Вашему посвященству, учитывая интерес, который мы проявляем к высшему знанию.
— О, высшее знание! Похвально, похвально, дети мои, — заметил Абрам Ульевич.
— Высшие знания волновали нас с самого детства. Однако, мы не в силах познать тайны природы самостоятельно, поэтому ищем опытного наставника, который смог бы наставить нас на путь истинный.
— А сколь велика ваша тяга к высшему знанию? — поинтересовался Абрам Ульевич.
— Так велика, сколь может быть велико человеческое любопытство.
— Это всего лишь слова, — сказал Абрам Ульевич. — А слова человеческие зачастую лживы. Однако, познания псимасонов в человеческой природе столь велики, что позволяют нам ощущать эманации, испускаемые человеческим телом. По эманациям мы способны определить, лжет человек или нет. Готовы ли вы, дети мои, доверить региональному магистру свои эманации, с тем, чтобы я определил вашу готовность к высшему познанию?
— Безусловно, ваше посвященство, — ответил я без колебаний.
— Приблизься ко мне, сын мой, — сказал Абрам Ульевич.
Я поднялся с кресла и приблизился. Абрам Ульевич положил мне руку на грудь и вслушался в испускаемые мной эманации.