— А теперь ты, дочь моя.
Люська приблизилась. Абрам Ульевич и ей положил руку на грудь и вслушался в испускаемые Люськой эманации. Некоторые из эманаций показались региональными магистру сомнительными, потому что Абрам Ульевич пошевелил пальцами, ухватывая эманации покрепче. Люська мужественно молчала. Абрам Ульевич потискал эманации еще немного, после чего произнес утвердительно:
— Вы готовы для обряда посвящения.
— И мы, Ваше посвященство, приобретем высшие знания? — уточнил я, желая знать, получу ли я возмещение за улавливание эманаций моей жены.
— Что ты, дитя мое, — ласково произнес Абрам Ульевич. — К высшему знанию приобщены только высшие существа. Долог и тернист путь к духовным вершинам. Стремящийся должен пройти его безропотно и с должным смирением.
— Спасибо, Ваше посвященство, — ответил я, смекнув, что спасение вселенной от демонтажа может обойтись мне недешево.
— Вы вовремя посетили меня, дети мои. Не далее как завтра состоится очередной обряд посвящения неофитов в лоно псимасонов. Мы будет вас ждать.
С этими словами Абрам Ульевич передал мне два отпечатанных на мелованной бумаге приглашения. Я заглянул: в качестве адреса была указана Малая церковь Святого Вольфрама на Большой Немецкой. Уже что-то.
Мы распрощались с Его посвященством и вышли из полутемного кабинета.
Люси Озерецкая, дневник, на следующий день
На что приходится идти женщине ради спасения вселенной!
В назначенный час мы с Андрэ посетили Малую церковь Святого Вольфрама на Большой Немецкой. На входе, проверяя пригласительные билеты, располагались служители в форменной одежде, напоминающей японские халаты.
— Прошу пройти в раздевалку! — сказал один из служителей, убедившись, что все в порядке.
И повел нас в раздевалку. Мне показалось, что сбоку, за загородкой, мелькнули обнаженные тела, но у меня не было времени разглядеть. Мы прошли несколько десятков дверей, расположенных в ряд, и остановились напротив последней.
— Прошу, — сказал служитель, вводя нас в небольшое помещение со стеллажами для одежды. — Раздевайтесь и проходите в церковь.
Андрэ снял плащ и помог мне снять накидку и боа.
— Вы, наверное, новенькие?
— Да, в первый раз приобщаемся к высшим знаниям, — подтвердил муж.
— У нас полагается раздеваться полностью, — сообщил служитель.
— Вы серьезно? — спросил Андрэ.
В качестве ответа служитель распахнул японский халат, под которым ничего не было. Я ахнула.
— В церкви все голые, — сообщил служитель. — Одежда не должна мешать приобщению к таинствам святого Вольфрама. Но, чтобы не простудить ноги, — добавил служитель, показывая на тапочки разных размеров, выставленные на тумбочке у стенки, — можете надеть это.
Мы с Андрэ переглянулись. Андрэ вздохнул и принялся стягивать с себя панталоны. Я сильно пожалела, что не догадалась захватить Натали. Впрочем, пригласительных было два: горничную могли не пустить. Я вздохнула и принялась раздеваться самостоятельно.
Вот я и говорю, на что приходится идти женщине, чтобы спасти вселенную.
Легко сказать «принялась раздеваться», раздеться без помощи горничной намного сложнее. Мне удалось снять с себя кофточку, однако стянуть юбки, тем более корсет, не представлялось возможным без посторонней помощи.
— Андрэ, помоги мне, — попросила я.
Муж, уже полностью голый, принялся распутывать завязки на юбках.
— Здесь сам черт не разберется, — сообщил он через некоторое время.
— Ну, Андрэ, — запричитала я. — Я не могу всю оставшуюся жизнь простоять без кофточки, когда все вокруг голые!
— Позвольте, я попробую, — предложил служитель.
Я почувствовала, как он орудует пальцами в районе моей талии.
— По-моему, этот шнурок берет начало от другого узла, — высказал предположение муж, присоединяясь к служителю.
Я втянула живот и задвигала попой, стараясь освободиться от юбок. Наконец, юбки свалились вниз, и я осталась в одних нижних панталонах и корсете. Панталоны я стянула сама, потом наклонилась, чтобы было удобней расшнуровывать корсет. Андрэ со служителем склонились надо мной, пытаясь разобраться со шнуровкой.
— Откуда расшнуровывать, сверху или снизу? — спросил муж.
— Должно быть, снизу, — предположил служитель, дергая корсет в районе моей голой попы.
Ах, ну разумеется, снизу! Мужчины принялись ощупывать мою попу, в поисках конца шнуровки.
— Да вот же он!
Минут через десять я была освобождена от корсета и вздохнула с облегчением.
— Теперь наденьте маски.
С такими словами служитель протянул нам две черных маски.
Мы с Андрэ надели маски, тапочки и, вслед за служителем, проследовали в основную залу, где уже столпились человек двадцать мужчин и женщин разного возраста, также одетых в одни маски и тапочки. Оценивая фигуры собравшихся в церкви людей, я с удовольствием отметила, что мы с Андрэ выглядим очень даже недурно.
Служба в Малой церкви Святого Вольфрама как раз начиналась.
— Да пребудет с нами сила! — возгласил, входя на амвон, проповедник.
Проповедник, как и все остальные, был в маске, но, благодаря большому животу, также по голосу, мы опознали в нем Абрама Ульевича.
Его посвященство начал читать проповедь о том, что только Святой Вольфрам дарует своим адептам божественные знания и что служение Святому Вольфраму — истинное испытание для каждой ищущей души. Я слушала вполуха, больше заботясь о том, насколько хорошо выгляжу рядом с Андрэ.
Завершив проповедь, Абрам Ульевич объявил:
— Сегодня в наших рядах находятся двое неофитов. Прошу их выйти для прохождения испытания.
Мы с Андрэ взялись за руки и вышли на всеобщее обозрение.
— Готовы ли вступить в ряды псимасонов, чтобы вместе с нами вести человечество к высшему познанию? — спросил Абрам Ульевич.
— Готовы, Ваше посвященство, — ответил за нас обоих Андрэ.
— Готовы ли вместе с нами узреть свет истины?
— Готовы, — ответил Андрэ, а потом зачем-то добавил, — особенно, если свет истины предстанет нам в виде светового луча, свободно огибающего предметы.
Мне показалось, что в этот момент Абрам Ульевич слегка вздрогнул.
— Готовы ли преодолеть любые трудности на этом тернистом пути?
— Готовы.
Его посвященство хлопнул в ладоши. К нам с Андрэ приблизились две группы людей: с моей стороны — молодых мужчин, а со стороны Андрэ — молодых женщин. Приблизившиеся изгибались в экстатическом танце, держа в руках баночки с красной краской. Приблизившись, молодые люди начали ощупывать наши обнаженные тела, одновременно окуная руки в баночки и размазывая по телам краску. По запаху, исходящему от краски, я поняла, что это не краска, а кровь. Мужские руки ласкали мое неприкрытое тело, стараясь, хотя я старательно сжимала ноги, проникнуть в самые укромные его уголки. Одновременно я наблюдала, как молодые и красивые женщины проделывают то же самое с моим мужем, хватая его руками за выступающие части тела. По глазам мужа я поняла, что он еле сдерживается. Когда одному из обступивших меня мужчин удалось раздвинуть мои ноги, а другой мужчина попытался нагнуть меня и раздвинуть ягодицы, муж не выдержал.
— Да будьте вы прокляты, проклятые псимасоны! — завопил он.
С этими словами, Андрэ вырвался из обступивших его нагих фурий и могучими ударами свалил обоих моих мучителей. Фурии пытались удерживать Андрэ за пенис, но оказались не в состоянии совладать с его гневом. Мужчины и женщины отлетали от моего Андрэ, как брызги от брошенного в воду камня. Их кровь смешивалась с принесенной в баночках, так что становилось совершенно непонятно, кого Андрэ на самом деле покалечил, а кто из лежащих на каменном полу притворяется. Хотя Андрэ был настолько зол, что притворяющихся было немного.
Узрев незапланированное побоище, толпа уцелевших бросилась в кабинки для переодевания. Андрэ еще немного побуйствовал, затем обратил разгневанный взор на амвон, где за минуту до этого находился Абрам Ульевич. Однако, Его посвященства след простыл. В своем гневе Андрэ, полностью обнаженный и испачканный кровью, был так прекрасен, что я припала к его груди, шепча в исступлении: