В стороне от оруженосца на земле извивался Ирвин, пытавшийся вылезти из-под потерявшего сознание верзилы.
— Мессир! Месси…
Второй тролль начал вытягивать меч из ножен на поясе оруженосца, и тут — мальчишка даже не понял, что произошло, — всё вокруг них залило ослепительно-ярким светом. Хватка верзилы сразу ослабла. Оруженосец рухнул на землю и захлебнулся кашлем. Прочистив горло, он поднял глаза и увидел перед собой застывших в странных позах троллей, словно они хотели от чего-то защититься. Только теперь они были уже не троллями, а огромными каменными изваяниями.
К мальчишке подбежал Рокуэлл с вытаращенными от бешенства глазами. Схватив оруженосца за плечи, он поставил его на ноги и заорал:
— Я кому сказал, не высовываться?! Какого морлока ты…
— Отпусти его, Ларс! — послышался хорошо знакомый голос из-за широкой спины барона. — Он ни в чём не виноват.
— Г… Госпожа Люмора? — раскрыл рот от удивления мальчишка.
Рокуэлл пожевал губы в нерешительности и отошёл в сторону, а оруженосец увидел стоящую перед ним живую и здоровую девушку с тёмно-каштановыми волосами и солнечно-жёлтыми глазами. В руках она держала хорошо знакомый веер.
— С… Спасибо, госпожа Люмора! — заулыбался счастливый мальчишка. — Ловко… ну… ловко вы их… уделали!
Девушка рассмеялась.
— Без Света Фера, дарованного Биусу, — ответила она, обратив взор на веер, — и частички этого Света в Перламутровом Реферакте я была бы бессильна.
Барон Рокуэлл с необычайной нежностью смотрел на возлюбленную, словно видел её впервые после долгого расставания.
— Да-да-да, а ещё хвала Создателю за то, что сегодня День Биуса! Ведь если бы сегодня был день Нуса, бедным троллям пришлось бы неминуемо умереть от инфаркта при виде ужасно правдоподобного великана! — съязвил Ирвин. — Я это к чему: бросайте мять титьки эльфиек и лучше помогите мне! Я из-под тролля-то не мог выбраться нормально, а из-под камня не выберусь и подавно!
Глава 10. Клятва
Томас угрюмо сидел на краешке скалы и, свесив ноги, вглядывался в бездну. Неизвестно, вглядывалась ли бездна в Томаса, но в горах тем временем уже вовсю царила полночь, и только мягкий свет заботливой старушки Реф ласкал вершины неотёсанных каменных «великанов», утешая тролля, никогда не знавшего прикосновения лучей Фера.
За спиной верзилы на широком каменном плато компаньоны неспешно ужинали оставшимися в котомке припасами и понемногу готовились ко сну. В глазах Люморы, сменивших свой цвет на ярко-красный, отражалось волшебное пламя, которое она сотворила Перламутровым Реферактом посреди плато, чтобы остальные могли согреться. Барон о чём-то негромко спорил с мальчишкой, сидя на камне рядом с импровизированным костром. В сторонке от них Полоний самозабвенно молился Верховному Богу Феру. Ирвин, сходивший на разведку и проверивший, куда ведёт тропинка, решил перекинуться парой слов с Томасом.
— Ты как, дружище? — дружелюбно начал он, подойдя поближе. — Всё ещё злишься?
— Да! — коротко ответил тролль и хватил кулаком по камню. — Вы украли у меня битву!
— Томас, дорогой, победа была у тебя в кармане, — заверил Эббот. — Просто… ну… мы не могли стоять в стороне и… бездействовать, видя, как несчастные тролли получают от тебя… на орехи! У них не было ни малейшего шанса выстоять, а Люмора… Люмора всё-таки женщина, сам понимаешь! Её сердце разрывалось при виде этих жалких, запуганных существ, осознавших, какую грандиозную ошибку они совершили, когда посмели связаться с тобой! И тогда она… милосердно избавила их от мук совести! Навсегда!
Томас усмехнулся.
— Я бы их уничтожил! — хвастливо добавил он, приняв слова гвардейца за чистую монету. — Больше бы я не повторил ту ошибку…
— Какую ошибку? — живо заинтересовался Эббот.
Тролль отмахнулся.
— Ошибку прошлого, — пробурчал он, отвернувшись.
— Томас, — не унимался Ирвин. — Ты мой друг? Скажи мне.
Томас вновь повернул голову к гвардейцу.
— Ну… друг. Наверное, — признал он.
— Друзья должны делиться друг с другом секретами. Не бойся, я никому ничего не расскажу, — поспешил заверить Эббот, присев рядом с троллем и свесив ноги в пропасть. — У меня, знаешь ли, хоть и очень длинный язык, но хранить чужие тайны я умею, уж поверь.
Томас несколько секунд оценивающе смотрел на гвардейца. Затем поджал губы. И, наконец, сдался.