— Думаю, не очень… нравится, — согласился Ирвин, вздохнув.
— То-то же, — сверкнул глазами Томас. — Для нас Фер — самый презренный Бог! Наш Бог — это Камень! Он даёт защиту и смысл жизни! Даже ненавидимая вами Тьма во сто крат милостивее надменного Света! Бог Тьмы укрывает и согревает, а Бог Света обращает в ничто и заставляет начать сначала!
— Хорошо, что Полоний этого не слышит, — усмехнулся гвардеец, обернувшись на молящегося поодаль от них жреца. — А то бы у него сейчас случилась истерика.
— Меня не волнует мнение жреца, — стиснул кулаки Томас. — Жрецы никогда не молились за нас! Им было наплевать на троллей из глубинных пещер!
— Давай вернёмся к событиям той ночи, — осторожно напомнил Эббот.
Тролль с силой втянул ноздрями холодный воздух.
— Вернёмся, — согласился он. — Когда с хозяйкой было покончено, в дом ворвалась толпа крестьян с вилами. Я раскидал их как котят и сожрал. Это было непросто, гвардеец. Мой живот уже и так был набит доверху.
— Сколько же в тебя влезает, а? — поднял бровь Ирвин.
— При желании — много, — улыбнулся Томас. — Я пошёл искать хозяйскую дочку, но её нигде не было. Тогда я начал бродить по комнатам в поисках того, чем можно поживиться. И тут мне на глаза попалась странная табакерка на каминной полке.
— Та самая? — уточнил Ирвин.
— Та самая, — кивнул тролль. — Мне стало… любопытно. Я подошёл поближе, раскрыл крышку, и в следующий миг вокруг стало темно. Я оказался заперт внутри табакерки.
— Хм, — Ирвин с любопытством взглянул на Томаса. — И как же ты выбрался?
— Мне… помогли, — признал тролль. — Я просидел в табакерке до рассвета, и все попытки открыть крышку заканчивались неудачей. Вот тогда я впервые в жизни узнал, что такое страх, беспомощность… и бессилие. Невозможность полагаться всегда и везде лишь на собственную силу.
Тролль снова ненадолго умолк. Похоже, он подобрался к самой важной части истории.
— Когда, по моим представлениям, снаружи истекло время Реф и наступило время Фера, я услышал голос. Тоненький, едва слышный голос человека… Голос женщины. Молодой женщины. — Томас посмотрел на Ирвина в упор и подытожил: — Маленькой женщины.
— Девочки, — поправил Ирвин. — Очень интересно, продолжай.
— Маленькая женщина искала кого-то… Очевидно, своих родителей, убитых и сожранных мной без остатка. Я понял, что это мой шанс выбраться, и стал кричать во всю глотку, но она меня не слышала. Разозлившись, я начал тормошить табакерку изнутри, не переставая кричать, и, похоже, у меня получилось. Я почувствовал, как она берёт табакерку в руки и не решается распахнуть крышку. Тогда я вновь подал голос, чтобы она услышала и приложила ухо к табакерке. И когда она это сделала, я крикнул настолько громко, насколько было возможно: «Я попал в ловушку! Выпусти меня отсюда, когда на небе взойдёт Реф! Только когда взойдёт Реф! Слышишь?».
— И она услышала? — спросил Ирвин.
Томас кивнул.
— Иначе я не сидел бы сейчас рядом с тобой, — ответил он. — Маленькая женщина спросила, что произошло в доме. Я соврал ей. Сказал, что я обычный путник, попросившийся к её родителям на ночлег. А когда взошла старушка Реф, на дом напали некромантулы, всё это время следившие за мной. Хозяева успели сбежать, а слуг убили. Меня же схватили, избили и прокляли одним из амулетов. И теперь я могу показываться лишь при свете Реф. Я сказал, что один из избивших меня некромантулов увидел на камине табакерку, вспомнил, что это за артефакт, и решил поглумиться надо мной. Засунул меня под крышку и объявил, что первый, кто откроет табакерку, станет невольным убийцей. А затем разбойники забрали всё, что смогли найти, и ушли. Чуть позже в дом вернулись хозяева. Они ходили по комнатам и о чем-то разговаривали, а я что есть силы звал их, но безуспешно. Последнее, что я помню, — это то, что хозяева собирались в город за помощью. После этого в доме стало тихо.
Тролль замолчал. Ирвин присвистнул:
— Ну ты и фантазёр, Томас. На твоём месте я бы, конечно, придумал историю получше, но… Ты всё равно меня удивил. Не знал, что ты умеешь… вот так импровизировать на ходу. Только один вопрос: зачем надо было выдумывать про хозяев? Ну, что они пошли в город?
— Потому что я не хотел, чтобы маленькая женщина бросила меня до восхода Реф, — пояснил тролль. — Она должна была остаться со мной и ждать родителей, иначе один бы я не выбрался.
— Понятно, — кивнул Ирвин. — Что было дальше?
— Дальше… — Тролль смотрел на могучие скалы. — Она… поверила. Поверила и стала меня утешать. Меня. Тролля. Который только что лишил жизни её родителей.