— Злая ирония, — понимающе кивнул Эббот.
— Да, — согласился Томас. — Маленькая женщина настолько доверилась мне, что захотела поведать свою историю. Её звали Дора. Она была желанным ребёнком в семье, потому что её мать никак не могла забеременеть. Вместе с мужем они ставили свечки Биусу и молили его смилостивиться и высечь хотя бы маленькую искорку жизни из… камня, — стиснув зубы, закончил Томас. Говорить ему становилось всё тяжелее. — Биус долго не отвечал на их молитвы, но однажды, когда они уже отчаялись завести ребёнка, жене привиделся странный сон. В этом сне к ним на статной лошади в яблоках и с телегой, полной товара, заехал какой-то торговец из большого города и предложил купить маленькую табакерку. Он говорил, что то, что находится в ней, осчастливит их дом на всю оставшуюся жизнь. Проснувшись, жена всё рассказала супругу. Они решили, что это добрый знак, и стали ждать, когда незнакомец окажется в их краях. Но его всё не было. Сменилось много-много Реф, прежде чем в долину пожаловал толстый торговец на статной лошади в яблоках и с возом, полным разного добра.
— И предложил табакерку, — добавил гвардеец.
— Разумеется, — ответил Томас. — Но заломил цену. Мужу это не слишком понравилось. Жена спорила с ним, уверяла, что никакие драгоценности на свете не заменят им родительского счастья. В конце концов муж сдался. Они купили у торговца табакерку за целую гору золотых. Напоследок незнакомец бросил довольный взгляд на супругов, и в глазах его промелькнул янтарный блеск. А затем пришпорил лошадь, и больше они его никогда не видели.
— Кажется, я знаю, что… вернее, кто был в табакерке, — усмехнулся Ирвин.
— Там была Дора, — подтвердил Томас. — Ещё совсем коротышка.
— А как она туда попала? — спрашивал Ирвин. — Так и родилась в табакерке?
— Этого она не знала, — развёл руками тролль. — Но с тех пор её родители каждый день неустанно благодарили Биуса за дочь.
— Мило, — улыбнулся Ирвин. — У этой истории есть продолжение?
— Да, — вздохнул тролль. — Пока Дора росла, ей становилось всё хуже. Она была вялым, хилым ребёнком, и родители не могли понять, в чём дело. Но их молитвы Биусу не остались незамеченными. Во сне матери привиделась та самая табакерка, в которой они нашли младенца. Наутро слуги перевернули дом вверх дном в попытках отыскать табакерку. Беспечность могла стоить хозяевам очень дорого, но они нашли артефакт. После ночи, проведённой в табакерке, Дора пошла на поправку.
— Хм, — нахмурился Ирвин. — То есть она не может жить без своей табакерки? Кого-то мне это сильно…
— Да, гвардеец! — внезапно ударив кулаком по скале, произнёс Томас. — Она не могла жить без табакерки, как я не могу жить без Камня! Без пещер и подземных тоннелей, которые укрывают меня от Фера!
Тролль отвернулся. Гвардеец осторожно спросил:
— Тебя это… расчувствовало?
Томас тяжело вздохнул и вновь повернулся к Ирвину.
— Да, — наконец ответил он. — Всю жизнь я привык считать, что только тролли по-настоящему знают, что такое… несправедливость. Люди, эльфы, гномы и все остальные живут при свете Фера и Реф, пользуются милостью Богов, строят города там, где им вздумается, и делают всё, что захотят. Одним словом, не знают, что такое несправедливость! Много говорят о ней, и каждый примеряет её на себя, но на самом деле никто из них не знает! Маленькая женщина — Дора — уже с младых ногтей поняла, каково это — жить в мире, где тебе приходится прятаться! Где настоящие, а не выдуманные увечья значат гораздо больше, чем бессмысленные людские споры о правильном и неправильном цвете кожи, длине ушей или Верховном Боге!
Повисло молчание. Ирвин серьёзно смотрел на Томаса, понимая, что этот тролль намного умнее, чем он представлял.
— Теперь я… — замялся Томас. — Теперь я понимаю, что на поверхности все расы, опьянённые свободой и… чувством собственной правоты, сами создают себе большинство проблем! И насаживают несправедливость другим! Слушая из табакерки ваши бесконечные пререкания, я пришёл к выводу, что несправедливости, плодимой людьми на поверхности, гораздо больше, чем когда-либо существовало у троллей в городе под Горой! Наша ограниченность сплотила нас, а свобода выбора вас разобщила! И теперь, гвардеец, я боюсь лишь одного: когда я найду Путь в Царство вечной Реф, где все тролли живут на поверхности, я не хочу увидеть, как мои братья сеют между собою раздор и несправедливость, уподобляясь злобным людям, глупым эльфам, жадным гномам и скупым дворфам!
Ирвин чувствовал себя так, словно ему дали пощёчину. Томас между тем продолжал: