— Дора беседовала со мной до самого заката Фера. Она вспомнила, что так и не узнала, как меня зовут, и я ответил: «Томас!». Это было первое человеческое имя, пришедшее мне в голову. Так звали торговца, продавшего её родителям табакерку. Дора доверчиво делилась со мной всем, что знала сама, и я услышал о таких вещах, о которых даже и не помышлял. Она рассказывала обо всём очень просто и даже не удивлялась тому, что я задаю ей странные для обычного человека вопросы. Как живут люди в больших городах? Чем занимаются? Кому служат? Что происходит в мире? Почему эйферийцам так важно, что Фер — единственный Верховный Бог, а Бога Тьмы следует непременно презирать? Я задавал вопросы и получал на них совершенно неожиданные ответы. А когда Фер опустился за горизонт и на небе взошла Реф, я…
Томас запнулся и надолго умолк, чтобы перевести дух.
— Что-то произошло, да? — догадался Ирвин. — Когда она выпустила тебя из табакерки?
Тролль пристально посмотрел на гвардейца. В его больших жёлтых глазах читалась немая скорбь.
— Я убил её.
— Что?! — выпалил Ирвин. — Ты… Ты убил девочку, даже несмотря на то, что почувствовал в ней родственную душу?
Томас тяжело вздохнул.
— Это произошло случайно, Ирвин.
Тролль опустил взгляд и уставился в чернеющую пропасть.
— Я дал ей Слово Камня… Поклялся, что помогу… если с родителями что-нибудь случится… Ведь я знал, что их больше нет в живых… Я дал клятву о том, что позабочусь о ней и научу, как можно… жить с подобным недугом.
— Ты… хотел отвести её к своим? — спросил Эббот. — К троллям?
— Я… Я не знаю, что я хотел, гвардеец! Я дал легкомысленное обещание, сдержать которое уже не смог! Когда она открыла табакерку, я… Она же не знала, что я большой и грузный… А я… не знал, что табакерка каждый раз выкидывает в новом месте… В общем… Появившись в комнате, я случайно упал на неё и…
Кулаки тролля сжались от бессильной злости. Ирвин всё понял и лишь тихо спросил:
— Что ты сделал с телом?
— Положил его в табакерку, — ответил Томас. — Подумал, что она сможет помочь… Но это было бесполезно. Тогда я… Решил отнести Дору в табакерке по подземным переходам и… найти в ближайших горах Источник Жизни.
— Ты хотел воскресить её? Но ведь Источник Жизни не может…
— Знаю! — перебил Томас. — Но тогда я не понимал, что мне делать! И решил сделать хоть что-нибудь!
— Хорошо, — не стал спорить Ирвин. — Что было дальше?
— Они ждали меня, — вздохнул Томас. — Конечно, они меня ждали. Моё племя. Встретили в горах, когда я уже держал в руках Дору, чтобы напоить её из Источника. «Ты предал нас, — сказал один из троллей. — Мы знаем, что произошло в долине. И ты принёс маленькую женщину не для того, чтобы искупить свою вину перед нами». «Не для того, — покачал головой я. — Она заслуживает того, чтобы жить, как мы!». «Значит, ты отказываешься угостить ею своих голодных братьев. Ты стал таким же, как люди, тролль! Ты думаешь только о собственном брюхе!». «Пропустите меня к Источнику! — ответил я. — Я напою её и навсегда оставлю эти края!». Но они лишь усмехнулись и сказали: «Мы не дадим тебе подойти к Источнику. Отправляйся в позорное изгнание и навсегда запомни то, что совершил».
— И ты просто ушёл? — спросил Ирвин.
Тролль опустил голову. Грустно кивнул:
— Их было много, гвардеец. Я… даже не попытался. Посчитал, что не может Камень идти против… Камня. Что это… противоречит самой природе.
— Так вот почему ты так расстроился, — догадался гвардеец. — Для тебя сегодняшний бой был… попыткой искупить вину перед Дорой?
— Наверное, так, — согласился Томас. — Я положил маленькую женщину в табакерку, развернулся и отправился в большой опасный мир. И покуда Реф освещала мой Путь, я брёл куда глаза глядят. А потом… перед рассветом я… дошёл до дома какого-то торговца. Постучал в дверь и спрятался в табакерку. А когда меня вытащили из неё, вызвался сторожить дом торговца по ночам за еду и кров. С тех пор я ходил по рукам людей, гномов и эльфов, пока не оказался в той таверне — «Брагантине». Мне было всё равно. Я вновь погрузился в размышления о Пути, по которому меня ведёт Великий Камень.
Ирвин не знал, что сказать. Но Томас уже и не ждал его ответа:
— Клятву надо держать, понимаешь, гвардеец? — стиснув зубы, прошипел тролль. — Это не просто пустые слова! Ты должен осознавать, что, давая обещание, ты не можешь просто отмахнуться от него! Камень всё знает, Камень всё помнит! Камень никогда и ничего не забывает!
Гвардеец задумчиво смотрел вдаль, на склоны гор, и, похоже, был серьёзен как никогда. Томас в сердцах махнул рукой и стал подниматься на ноги, намереваясь закончить разговор.