— Можно задать последний вопрос? — остановил тролля Ирвин. — Эта девочка… Дора. Что ты… сделал с её прахом?
Томас с горечью в глазах посмотрел на Ирвина.
— Ничего, — признался он. — Она… всё ещё со мной. В табакерке.
— Ларс, — прошептала Люмора, улыбнувшись барону. — Ты сильно переживал из-за меня?
Они стояли у края плато, взявшись за руки. Поодаль гвардеец о чём-то оживлённо беседовал с Томасом. Мальчишка-оруженосец сидел на камне и с аппетитом уплетал кусок мяса за обе щеки. Полоний продолжал молиться Великим Богам.
Рокуэлл усмехнулся.
— Переживал — не то слово… любимая, — нежно добавил он, понемногу привыкая к такому обращению. — Я пронёс тебя через бури и грозы! И это, чёрт возьми, не пустые слова!
— Знаю, — печально ответила Люмора, прикоснувшись к шраму на щеке барона, оставленному когтями Грифона. — Боги пытались вас убить на мосту. Даже удивительно, что у Них ничего не получилось. Я бы даже сказала, — девушка задумалась, — что это очень странно.
Рокуэлл пожал плечами.
— На войне порою происходят и не такие вещи.
Люмора быстро взглянула на него, что-то вспомнив.
— Ларс… Ты… Говорил, что получил титул барона за свои военные заслуги, верно?
Барон кивнул:
— Верно, любимая. Хочешь узнать, за что?
Девушка улыбнулась.
— Очень хочу, — честно ответила она. — Но если ты, конечно, не против рассказать.
Рокуэлл усмехнулся, приосанился и со вкусом провел толстыми пальцами по своим видавшим виды пшеничным усам.
— Я был редким деревенским счастливчиком, посвящённым в рыцари. Всё началось на заре войны, когда на мою деревню напали скелеты. Я, как обычно, помогал отцу в кузнице поздно вечером. Мы ковали меч для одного знатного господина. После работы я решил выйти и подышать свежим воздухом перед сном. Я присел на лавочку перед кузней и наслаждался теплым летним вечером, как вдруг из большого колодца в ста футах от меня внезапно начала вылезать нежить. Я был не из пугливых и, схватив кузнечный молот, — первое, что попалось под руку, — тут же бросился к колодцу. Твари попытались зарубить меня клинками, но я, крупный и сильный сын кузнеца, с яростными криками набросился на них и расшвырял кости молотом направо и налево. На крики начали сбегаться люди, а из колодца в это время продолжали вылезать новые уроды! Я месил их молотом без остановки, пока крестьяне хватали вилы, копья и спешили на помощь. Не знаю, сколько этих поганцев я вынес в тот вечер, но успокоился лишь тогда, когда кто-то завалил камнем колодец, и на этом всё прекратилось. Вокруг нас валялось столько костей, сколько никогда не покоилось в земле на деревенском кладбище! С того времени я и получил прозвище Костоправ! Костоправ Рокуэлл! Люди благодарили меня за спасение, а молва о сильном и смелом сыне кузнеца стала распространяться далеко за пределами деревеньки! И когда я подносил меч, сделанный моим отцом, тому знатному господину, он, взглянув на меня и оценив мои способности, предложил присоединиться к гарнизонному отряду, чтобы защищать наши рубежи от полчищ нежити и некромантулов. Я всегда жаждал выбиться в люди, поэтому с лёгкостью согласился. А уже потом, заслужив почёт и уважение в боях с нечистью, я наконец-то удостоился посвящения в рыцари…
Рокуэлл улыбался, вспоминая былое. Люмора положила голову ему на плечо и прошептала:
— Ты настоящий герой, Ларс.
— Да, я настоящий герой! — без лишней скромности ответил Рокуэлл. — Я показал этим сволочам, где орки зимуют! И показывал в каждом бою! Каждый день!
— Ларс, ты обещал рассказать мне, как заслужил свой титул, — напомнила Люмора. — И получил свой Меч.
Рокуэлл неожиданно замялся.
— Любимая, я… Я заслужил их потом и кровью, защищая рубежи Эйферии…
— Я думала, ты заслужил их, отличившись чем-то особенным, — удивилась девушка. — Просто так Его Светлейшество никого не награждает.
— Это… верно, любимая, просто… — барон мялся, словно слуга, которого застали за чем-то нехорошим. — Нет, ты не подумай, что я вру! — нервно засмеялся он. — Просто это… Ну… Секрет! Секрет, понимаешь? Тайна, в которую посвящены лишь немногие!
— Какая тайна? То, что ты получил титул барона? — не понимала Люмора.
— Да нет же! Я… — Барон жадно глотал воздух ртом. — Как бы ска… Ладно, чёрт с ним! Расскажу тебе! — решился он. — Но только этим… ни-ни! Поклянись!
— Клянусь тебе, мой дорогой Ларс.
— Это… понимаешь ли, королевская тайна, — начал Рокуэлл. — Обычно я говорю, что баронский титул и Меч, — барон на мгновение умолк, с горечью вспомнив об утраченном Мече Справедливости, — баронский… титул и Меч я заслужил потом и кровью! И это, конечно же, так, кобольд меня раздери! Я сражался как десять мантикор, яростно защищая благословенную Эйферию! Однако… Есть… Есть и ещё одно обстоятельство.