Для начала Ирвин напряг голову и прощупал плиту магией на предмет чужеродного колдовства. Это не помогло.
— Хм, — только и сказал он, почесав подбородок.
Затем Эббот сотворил несколько простеньких пурпурных заклинаний и пронзил ими толстый камень. Камню было на них наплевать.
— Однако, — тряхнул головой гвардеец и в недоумении почесал затылок.
Как следует размахнувшись, он всадил в плиту здоровенный магический шар. Плита вспыхнула ровным фиолетовым светом и осталась стоять на месте.
— Да что ж такое! — всплеснул руками Эббот. — Эту стену, наверное, под силу разрушить Томасу, но он сейчас…
— Позвольте мне, Ирвин, — вызвалась Люмора, доставая из складок плаща Перламутровый Реферакт. — И лучше отойдите подальше.
Компаньоны пожали плечами и послушно отступили.
Девушка развернула боевой веер, поднесла его к лицу и сосредоточенно уставилась на гранит через вырезанный глазок. Ярко-красное око бешено запульсировало. Из Реферакта вырвался поток горячего воздуха, который тут же перевоплотился в большое пламя. Огненный вихрь с рёвом набросился на скалу и развеялся. Затем собрался в большой огненный шар и вновь налетел на камень. Безрезультатно.
— Барон? — Гвардеец повернулся к Рокуэллу. — Не хотите попробовать?
Рокуэлл усмехнулся и вышел вперёд, беря в руки Булаву Возмездия.
— Стойте! — внезапно крикнул мальчишка. — Позвольте мне!
Компаньоны недоумённо посмотрели на оруженосца.
— И что ты можешь сделать? — проворчал барон. — Вежливо попросить её подвинуться?
— Мессир, доверьтесь мне! — улыбнулся мальчишка и подбежал к каменной плите. — Аве, Фортуна! — с замиранием сердца прошептал он, приложив ухо к камню.
— Вот так бы сразу! — обиженно прошамкала плита и начала со скрежетом открываться.
Барон потерял дар речи. Ирвин удивлённо поднял брови:
— Вот чего-чего, а от тебя не ожидал! Как ты узнал?
Мальчишка засмеялся:
— Мне подсказал чей-то голос во сне!
— Голос во сне? — эхом отозвался жрец.
— Да! После завтрака я случайно прикорнул и услышал чей-то голос. Он и сказал заветные слова.
— Хм. Значит, голос подсказывал не только Августу, но и нашему юному другу, — размышлял Ирвин. — Неужто сам Фер ведёт нас к заветной цели? Как вы считаете, Полоний?
— Наши молитвы были услышаны, — радостно подхватил жрец. — Это хороший знак. Нужно поблагодарить Верховного Бога перед тем, как войти в эти жуткие Пещеры.
Никто не стал спорить. Опустившись на колени, компаньоны произносили молитвы и чертили круги в воздухе перед лицами.
— Что ж, — произнёс Ирвин, вставая, — держите оружие наготове! Мы с вами спускаемся в подземелья!
— А там будут драконы? — затаив дыхание, спросил мальчишка.
— Я думаю, с нас достаточно и одних подземелий, — ответил Эббот. — А в остальном — как лягут кости!
— Держите её! Держите!
— Аве, Фортуна! Аве, Фортуна! Она больше не открывается, господин Ирвин.
— Проклятье! Ну ладно! Август, зовите на помощь Фера!
— Одну минуту, господин Эббот.
— И надо вести себя потише. Пока вокруг нас совершеннейшая тьма, на нас может выскочить кто угодно.
— Ларс, убери, пожалуйста, руку с моей шеи.
— Август, где наш свет?
— Терпение, господин Эббот. Имейте терпение.
— Ай! Мессир! Вы зачем так крепко схватили меня?
— Да что вы все заладили?! Думаете, Костоправ Рокуэлл боится темноты?
— Нет, Ларс, но не хватай меня за шею. Лучше возьми за руку.
— Да я даже не… Полоний! Где свет?
— Ничего не понимаю! Это какая-то неправильная молитва…
— Что значит «неправильная молитва»?! Молись Феру правильно, чёрт бы тебя побрал!
— Я стараюсь, господин барон, но…
— Жрец, только не говори мне, что света не будет!
— Света не будет, господин барон.
— Что?!
— Как это «не будет», жрец?!
— Верховный Бог Фер… Верховный Бог Фер не слышит мои молитвы.
— Август, вы что, шутите? Если… Эй! Кто вцепился мне в шею, признава… Подождите! Я не чувствую руки! Кто из вас колдует? Люмора?
— Нет, Ирвин!
— Август! Вы чем занимаетесь? Молитесь Феру или молите, чтобы Он меня придушил? Август!
— Ниииияяяяяхххх…. ххххввввв….
— АВГУСТ! Агкх!
— Месси… А-а-а-а-а-м-м-м-м-х-х-х!
— М-м-м-м-м-уу-у-у-у-э-э-х-х!
— Возду…. К-х-х! Воздуха…
— Аве, Ф… Аве…