Что же касается Августа Полония, то Ирвин знал, что его присутствие в отряде необходимо, поскольку он уравновешен, рассудителен и, как все жрецы, за свои смиренные молитвы получает бесценные Дары от Богов, если остро в них нуждается. О прошлом Августа Ирвин слышал только, что в молодые годы он прибыл в столицу откуда-то издалека, из-за Вельветовых гор.
На нагрудном доспехе гвардейца все еще болталась позолоченная табакерка. Выпустить тролля можно было только после заката, сразу как на смену Феру придет его старшая дочь и супруга по имени Реф.
Барон Рокуэлл с презрением относился не только к Полонию, но и ко всем жрецам в принципе. В то время как он, уставший и взмокший, стоял насмерть во время осады Хартема, жрецы трусливо прятались в храме и молились своим Божествам. Барон ненавидел их унизительные, попрошайнические молитвы. Он считал, что победа достаётся только сильному: тому, кто с гордостью пронесёт над полем боя своё немеркнущее знамя, разукрашенное кровью врагов. В общем, Рокуэлл не верил жрецам и их глупым россказням, он верил лишь Мечу Справедливости. И королю. Вернее, наоборот: барон верил только Его Светлейшеству. И Мечу Справедливости. Жрецы были для него где-то промеж детей, женщин и волосатых эльфов.
«И что там прошлой ночью вытворял глупый мальчишка вместе с этой деревенской простушкой? — злобно подумывал Рокуэлл. — Ну, я ему покажу, когда вернемся, как сельских девиц совращать! Теперь, вон, клюет носом, даже латные доспехи мои не мог правильно застегнуть! Развлекается с девками по ночам, вместо того чтоб спать, а потом еле тащится на своей кляче! Я ему задам, крысенышу, вспомнит он у меня самого Фера!»
Но все недовольство барона сразу улетучилось, стоило ему взглянуть на чарующие темно-каштановые локоны и тихо вздохнуть, вспоминая о вчерашней беспокойной ночи, когда он, с раскалывающейся головой, в полубредовом сне, метался на кровати, не в силах выгнать из рассудка образ той, чьи фиолетовые глаза пленили его раз и навсегда…
В этот момент Ирвин медленно поднял руку, безмолвно приказывая отряду остановиться.
Все послушно замерли.
— Впереди засада, — пояснил Эббот. — Два орка за деревьями, один в кустах, у него что-то светится в кармане. Собственно, это их и выдало. Какие ваши соображения?
— Да какие тут могут быть соображения? — прошипел барон. — Их трое, а нас пятеро! Подойдем поближе и атакуем первыми!
— А вы уверены, что поблизости больше никого нет? — осторожно спросила Люмора. — Очень уж мне не нравится та блестящая штуковина в кармане. Напоминает…
Не успела она договорить, как за спинами компаньонов возникли три черных человека в матерчатых черных балахонах. Каждый сжимал в руках длинный черный посох.
— Некромантулы! — взревел Рокуэлл, спрыгнул с лошади и вытащил Меч Справедливости из ножен на седле. — Подходите ближе, твари, всем кости пересчитаю!
Но вместо этого один из некромантулов резко взмахнул посохом, и вокруг стало черным-черно. Заржали взбесившиеся от ужаса лошади. Ирвин мгновенно соскочил с седла на дорогу, а Полоний, проделав то же самое, произнёс короткую молитву Феру и сотворил магический свет. Оруженосец, запутавшись ногами в стремени, выпал из седла беснующейся клячи и ударился головой о камень, да так, что в глазах потемнело. Люмора легко соскользнула с лошади, достала из плаща какой-то старый разноцветный веер и полностью закрыла им лицо, будто хотела спрятаться. Однако на самом деле в веере были проделаны специальные глазки, и мгновение спустя пульсирующее голубое око Люморы появилось в одном из них. Сверкнула молния, одновременно с этим некромантул взмахнул ладонью, и луч отскочил в белоснежного скакуна Рокуэлла, который свалился замертво.
Барон сразу стал чернее тучи.
Маг поднял посох, однако Ирвин, извернувшись, колдовским залпом выбил его из руки и тут же пал, оглушённый заклинанием из посоха второго некромантула. Тем временем Рокуэлл успел воспользоваться небольшим замешательством первого и толчком железного сапога заставил его отлететь на землю, после чего вогнал Меч Справедливости прямо в черное сердце неприятеля.
Полоний едва успел вытянуть руку и произнести молитву, чтобы прикрыть барона магическим щитом от ударов оставшихся врагов. В этот момент один из подоспевших орков замахнулся на жреца палицей, но в полутьме не заметил растянувшегося оруженосца, споткнулся об него и свалился на черную дорогу. Другие орки, объятые молниями Люморы, неистово затрепыхались на месте и повалились на своего незадачливого собрата.