— Я понимаю тебя, Кэп-сама. Наверное, ты прав. Нерьзя просто так сказать: «Я рюбрю тебя!» Нузно сказать сто-то дарьсе. «Выходи за меня». Или: «Я хосю от тебя детей». Или: «Давай зить месте, пока смерть не разрусит нас». А мы не мозем сказать друг другу нисего. Бедные мы бедные…
— Не грусти. У нас есть сегодняшний день и сегодняшняя ночь. Широкая кровать и даже горячий душ. Это уже немало. А может, и ещё что-нибудь найдётся. Давай посмотрим? Натаха явно надолго в заплыв ушла.
В левом шкафу оказалась мужская одежда — пиджаки, брюки и джинсы, бельё, спортивные костюмы, халат, куртки, фланелевые рубашки, домашние туфли, ботинки… Между полок инсталлирован небольшой сейф. Закрытый, кодовый цифровой замок. Ладно, это потом.
В правом — женская. Платья, юбки, блузки и прочие тряпочки. От их запаха у меня почему-то защемило сердце. Секунду казалось, что вот-вот вспомню — но нет. Отпустило.
— Мне верико, а Натасе маро будет, — разочарованно сказала прижавшая к себе платьице Сэкиль.
В стену встроены два закрытых деревянными резными дверцами минилифта. В одном — стопка полотенец и постельного белья. Наверное, он доставляет свежее взамен использованного. В другом — пусто.
— Это то, сто я думаю? — спросила Сэкиль
— Не знаю, о чём думаешь ты, а я — о жратве.
— Именно, Кэп-сама! Я назму?
Возле поднимающейся вверх дверцы — большая металлическая кнопка.
— Жми!
Кнопка, вдавившись, издала звонкий «Чпоньк!». Сначала за этим ничего не последовало, но когда мы, устав ждать реакции, разочарованно вернулись к осмотру помещения, за дверцей коротко брякнуло.
— Кэп-сама! Неузели мы в раю? — сказала Сэкиль, поведя тонкими ноздрями. — Бозе, как мне, оказываесся, не хватаро рыбы!
На сервировочном подносе — салат из зелени и морепродуктов в стеклянной салатнице, тарелка с большим рыбным стейком, соусница, корзинка с серыми круглыми булочками в кунжутной обсыпке, большой бокал белого вина, вилка и рыбный нож, завёрнутые в салфетку. Рыба горячая, истекает соком и паром, запах умопомрачительный.
— Я пости готова убить вас, стобы созрать это в одиноську! — призналась Сэкиль.
— Очень хорошо тебя понимаю, — вздохнул я, — но давай сначала попробуем так…
Я вытащил поднос с едой и поставил на небольшой столик на колёсиках, случившийся рядом, закрыл дверцу лифта, потом нажал кнопку снова. «Чпоньк!» — сказала кнопка.
— Ого! Чем это пахнет? — спросила вышедшая из ванной Натаха.
Она красная и распаренная, завернулась в большое махровое полотенце.
— Хотела ещё одежду постирать, но решила, что вы меня проклянёте за ожидание. А вы тут, оказывается, не скучаете!
— Не надо стирать, — сказал я, — сунь вон туда.
Показал ей лифт, откуда достал бельё.
— Уверен, Кэп? Это точно прачечная, а не мусоропровод, например?
— Заодно и узнаем…
— Ну да, не ты же без хоботьев останешься. Это Сека может голая ходить и гордиться, а моей жопенью интерьер не украсишь.
— Там в шкафу полно одежды. Мужская на тебя налезет, нам не до гендерных предрассудков.
Звякнул кухонный лифт.
— Охренеть! — завопила Натаха. — Да тут и вино! Алкоголь, божечки, как я тебя хотела!
Поднос сервирован точно так же, как предыдущий.
— Аркогорь есть тут! — сказала Сэкиль, открывая тумбочку.
— Девки-тётки-мужики! Мы в раю! — выдохнула Натаха.
***
Настоящий минибар — несколько бутылок разного вина, бутыль шампанского, водка, виски, пиво, снеки. Как в дорогой гостинице, только этикетки нейтральные — чёрным по белому, без картинок. «Вино красное сухое». «Вино белое сухое». «Вино красное полусладкое». «Вино игристое». И так далее.
— Пиво, пивко, пивцо, пивасик! — Натаха ухватила бутыль «Пива светлого» и заметалась в поисках открывашки. — Даже не просите, не поделюсь!
Открывашка нашлась в дверце минибара, но запоздало — женщина решительно содрала пробку своими редкими и желтоватыми, но, похоже, крепкими зубами.
— Стакан возьми, Натаса!
Содержимое бутылки уже стремительно убывало, потребляемое прямо из горлышка.
Звякнул кухонный лифт — пришла третья порция.
— Я помоюсь поззе! — решительно заявила Сэкиль. — И укусу всякого, кто дазе посмотрит на мою рыбу!
Глава 24. Аспид
Why is a raven like a writing-desk?
Lewis Carroll. Alice in Wonderland
Я смотрел на так и не повзрослевшие лица своих бывших выпускников. Микульчик без возражения открывал капсулу за капсулой. Они не казались спящими. Они казались покойниками, которым не дают окончательно умереть при помощи электрического вуду. Провода, шланги, электромиостимуляторы и массажёры. Капсулы поддерживают жизнь тела, пока их сознание… Где? Где-то. Я уверен, что оно есть и чем-то сильно занято. Не таковы мои ребята, чтобы просто впасть в кому.