— Лучше, чем я ожидал, — признал я. — А теперь, друзья мои, давайте разберём его ошибки.
***
— Отец!
— Я за него!
— С тобой всё в порядке?
— Ты в каком смысле? — озадачился я, глядя на ворвавшуюся в кабинет дочь.
— Говорят, тебя чуть не побил Эдуард?
— Серьёзно? Так и говорят?
— Ну. Рассказывают, что он молотил тебя как грушу.
— А что он оказался в нокауте, не рассказывают?
— Говорят, тебе повезло. Ты что, отец, стареешь, что ли?
— Дочь моя, я определённо не молодею, но в данном случае это совершенно ни при чём. Я выиграл бой, не особенно напрягаясь. Эдик лучше, чем можно по нему предположить, но недостаточно хорош, чтобы побить меня.
— Ну что же, значит, твой бой получил плохую прессу.
— Плевать. С учениками мы его разобрали, и они больше так не думают. Не могу же я собрать всех и заявить: «Он не мог меня побить, некоторые ситуации не таковы, как выглядят». Это будет совсем уж глупо.
— Не знаю, пап, но он, даже проиграв, набрал очки. К нему теперь относятся иначе. Твоя личная харизма слишком завязана на твою непобедимость.
— Так я и не проиграл.
— Нет, но все, кроме твоих учеников в рукомашествах, братика и Клюси, уверены, что ты был как никогда близок к проигрышу. И в следующий раз можешь проиграть.
— Даже если и так… Ну и что? Никто не выигрывал все бои. Так не бывает.
— Это неважно, потому что их мир всё равно рухнет. Я уже говорила «а я тебе говорила»? Так вот, говорю — я тебе говорила! Эдуард прав — здесь всё слишком завязано на тебя, папа. Это неправильно. Любая твоя ошибка, прокол, провал станет катастрофой рухнувшего авторитета. С одной стороны, они простят тебе что угодно, с другой — не простят ничего.
— Это один из твоих любимых психологических парадоксов, дочь? Я что-то не очень понял его смысл.
— Они верят в тебя, как в бога. Бог может быть жесток или добр, несправедлив или благ, но он не может быть слаб. А ты не бог, пап. Твои силы не беспредельны, и ты можешь ошибиться. «Акела промахнулся», помнишь? Неправильно то, что все их надежды — в тебе, а не в них самих. Ты слишком на их стороне, слишком для них, слишком много места занял в их жизни.
— Должен же кто-то быть за них, когда все остальные против? Они имеют право рассчитывать на меня.
— Они должны рассчитывать на тебя как на директора, а не как на карманного дракона Злого Аспида, который обвил их гнездо бронированным туловищем и готов сожрать любого, кто неосторожно посмотрит в их сторону. Как на старшего товарища, как на педагога, как на ответственного взрослого. Как на друга даже, чёрт с ним — как на замещающую отцовскую фигуру. Но не как на высшую силу. Понимаешь?
— Понимаю. Наверное. Но не знаю, что с этим делать. Я такой, какой есть и делаю то, что могу. Я не педагог, не психолог, я вообще не очень умный. Я попал сюда случайно и делаю, что могу и как умею. Желающие мне помогать как-то не стоят в очереди!
— Прости, пап, не заводись.
— А я завожусь?
— Немного. Я тебя ни в чём не обвиняю, я просто показываю проблему.
— Отлично… Ещё один человек, который считает, что я хреновый директор, занимающий чужое место! И это моя собственная дочь!
— Ну вот, — расстроилась Настя, — опять на ровном месте поругались. Ничего такого я не считаю, но ты сейчас явно не в настроении меня выслушать.
На её плече проявилась грустная картинка.
— Извини, я что-то завёлся. Люблю тебя.
— И я тебя. Приходи в себя, жизнь продолжается. И не пей так много.
— О боже… И ты, Брут?
— Бе-бе-бе! — сказала дочь и гордо удалилась. Некоторые вещи не меняются.
***
— Папа, папа! Как ты ему врезал! — потомок ворвался в кабинет кавалерийской атакой — верхом на Клюсе.
— Ну почему я этого не видела! — заявила с обидой его «лошадка». — И я ничуть не верю, что он мог тебя побить.
— Никто не может его побить! — завопил Мишка. — Папа страшный и ужасный, люди все боятся папу!
Он искренне думает, что это хорошо. Права Настя, хреновый из меня педагог и отец так себе.
— Но учти, Эдуард теперь ходит с таким видом, как будто просто пожалел твой авторитет. Поддался, не стал вставать, и всё такое. Прямо не говорит, но намекает.
— Эдуард — хренуард! — сообщил Мишка.
— Миш, прекрати. Не надо так.
— Бе-бе-бе!
Это что, заразно?
— Там ребята собираются Дораму смотреть, можно я с ними?
— Беги.
Сын ускакал, топоча по коридору.