Глава 16. Аспид
Do cats eat bats? Do bats eat cats?
Lewis Carroll. Alice in Wonderland
— Как там Ксюша? — Миха не выдержал и начал смотреть Дораму без меня, пока я наливал нам чай.
— Пап, ей так грустно! Это неправильно, она хорошая!
— Хорошим часто бывает грустно.
— И тебе?
— А я хороший?
— Самый лучший!
До возраста «как-я-тебя-ненавижу» нам ещё лет шесть-семь, да.
— Да, Мих, мне бывает грустно.
— А почему?
Сын удивился совершенно искренне. Папа — это не тот, у кого бывают проблемы. Папа — это тот, кто их решает. Как там Клюся сказала? «Бог может быть каким угодно, но не слабым».
— Она мне нравится, пап. Жаль, что ты не можешь ей помочь… — Это уже про Ксюшу.
Да, девочка симпатичная. Умненькая, добрая, почти не унывающая. Разве что иногда немного грустная, как сегодня. В Дораме вообще всё такое, эмпатичное. Даже отрицательные персонажи скорее драматичны, чем противны, в отличие от унылого бытового злодейства реальности. При этом нет ощущения сиропности и неправды, как в сериалах былых времен. Совершенно реальная жизнь, просто без привкуса говна.
Может быть, в этом секрет того, что от Дорамы не оторваться. А может, это хитрые игры алгоритмов, дающих каждому именно то, чего ему не хватает. Идеальное наложение на личные психотравмы. У всех, кроме меня.
Я спокойно могу смотреть Дораму с Михой, с Настей или в гостиной с воспитанниками — мило и любопытно, но и только. Но не смотрю сам. Не могу. Ломка начинается. Авитаминоз. Абстинентный синдром нехватки говна, каковое является базовым прекурсором моего психического метаболизма.
Это как глубоководную рыбу на поверхность вытащить — ей не станет легче, если убрать давящий на неё километровый столб воды.
Её порвёт в клочки.
***
Уложив сына спать, отправился в свою комнату, чтобы принять ежевечернюю полбутылку. Но если день не задался — то и вечер ни к чёрту. Припёрлась Лайса. Лично, ногами своими красивыми пришла, не проекция. Пришлось с сожалением отложить уже открытую ёмкость и спуститься в холл.
Сидит в кресле, миниатюрная и изящная. Мой «разум возмущённый», решивший однажды, что мир теперь чёрно-бел, допустил зачем-то цветной носок. Но один.
— Приветствую, мадам майор. Догадываюсь, что не внезапное противоестественное желание посмотреть мне в глаза привело тебя сюда. Так что же стряслось, о прекраснейшая из полицейских?
— Прекрати кривляться.
— Ни за что. Ты встала между мной и кроватью, терпи.
— В кровати тебя никто не ждёт, насколько я знаю.
— Вот почему всем есть дело до моей личной жизни?
— Потому что ты беспардонно лезешь в чужие.
— Ладно, ладно. Не будем ссориться. Как там Иван?
— Нормально. Более-менее. Как-то. Не хуже, чем раньше.
Иван — бывший «покляпый», то есть, разумеется, «жертва неустановленного нейротоксического агента». После курса вирт-терапии у Микульчика остался в Жижецке, потому что нигде больше не нужен. Из органов его отчислили — отчасти потому, что он с треском провалил задачу, но формально по здоровью. Иван в здравом уме, хотя и не всё помнит, но реакции не те, а мотиваций и вовсе никаких. Сидит на соцминимуме, смотрит Дораму, набрал вес, потерял форму и не то чтобы поглупел — скорее, ему просто ничего не интересно. Зачем его подобрала Лайса, не знаю. Женская душа потёмки. То ли пожалела, то ли в память об их кратком, но бурном романе, то ли надеется, что он ещё станет таким, как раньше. С её слов — живут неплохо. Не хуже прочих (косой взгляд на меня). И я последний, кто её упрекнёт в этом. Не мне учить других, как жить правильно.
— Мне надо, чтобы ты поговорил с Клюсей.
— Э… Она что-то натворила? Я думал, девочка давно перебесилась и стала полезным членом общества.
— Нет, не натворила. Есть к ней просьба. Меня она сразу пошлёт, а тебя хотя бы выслушает.
— Что же за просьба такая странная?
— Показать дорогу под болотами.
— Лайса, ты рехнулась?
— Я даже не прошу, чтобы она шла со мной, пусть просто расскажет или, не знаю, нарисует план. «Три поворота направо, два налево» — и всё такое.
— И куда ты собралась?
— Мне нужна Сумерла.
— И тебе? — не сдержался я.
— А кому ещё? — немедленно вскинулась Лайса.
— Никому. Неважно.
— Нет уж, ещё как важно!
— Да что происходит-то?